Глава 5. Соня
Лучше бы он ушел!
Даже не думала, что будет так тяжело находиться рядом, вот так… Стараюсь держаться подальше. Но, как назло, со стены краска оттерлась быстро, а на полу она почти вся сконцентрирована на одном пятачке – приходится сидеть так близко…
Аришка шумно грызет яблоко, уставившись в окно. Там метель, крупные снежинки кружатся так красиво… А я думаю о том, что сестра вот-вот вырастет из того комбинезона, который мы еще с бабушкой покупали со скидкой в прошлом году, на вырост. И вот этот «вырост» уже не спасает. Надо покупать новый. Я откладывала деньги все лето, зная, что на Аришку придется потратиться. Теперь с ужасом думаю о том, что Аделина потребует оплатить ей химчистку или вообще купить новое…
Вздыхаю судорожно. Где взять денег? Я работаю тут, у меня ставка уборщицы и вахтера, директриса пошла на встречу, оформила меня в штат таким образом. Живем мы тоже тут, в помещении рядом с вахтой. Конечно, постоянно жить тут нельзя, это комнатка отдыха для ночного сторожа, но Ирина Вениаминовна пошла мне навстречу, узнав, что творится у нас дома.
А дома царит полный хаос.
Бабушка, наверное, и представить себе подобного не могла. Мы жили с ней в большой квартире, недалеко от студии. В свое время бабушка приватизировала квартиру на себя, сына и дочь. Сын – мой папа – умер, доля осталась мне и маме. Дочь – тетя Света – до смерти бабушки ни на что не претендовала, но она и не появлялась у нас фактически, так, звонила, поздравляла с праздниками. Обещала бабушке, что оставит долю мне – у нее не было своих детей. А когда бабушка умерла, выяснилось, что тетя Света вышла замуж, и ее супруг решил, что мне и Аришке квартира – слишком жирно.
– Сонь, устала? – Я вздрагиваю от голоса Дани.
– Нет, все нормально. Просто…
– Воняет, жесть. Хочешь, иди подыши и сестренку уводи отсюда, я закончу.
– Ты что? Это… это же моя работа.
– Слушай, извини за дурацкий вопрос… а ты… ну, в общем, ты же отлично пишешь, картины твои всегда были улетные, ты… тебе же надо учиться дальше? Почему тут застряла? Еще и… уборщица? – осторожно интересуется Даня.
– Не уборщица. Клининг-менеджер.
– Что? – Я не смотрю на него, просто чувствую, что он улыбается.
– Клининг-менеджер и ночной сторож.
– Для сторожа иностранного названия не нашлось?
– Видимо…
Поднимаю глаза и… слышу смех! Мы смеемся так заразительно и радостно, что Аришка смотрит удивленно и тоже начинает хохотать.
– Менеджер это звучит, да…
Успокаиваемся через пару минут, я мочу тряпку в растворителе, понимая, что мигрень уже стучит в окошко… Сглатываю, приступ тошноты накатывает. Ух… мерзость. Хотя художники должны быть привычны к резким запахам, но у меня, видимо, что-то сломалось…
– Что, плохо? Говорю же, выйди, я закончу, – снова предлагает Даня.
– Ты не нанимался. Это… моя сестрица натворила, так что…
– Я натворила? Это все Круэлла! Мерзкая! Со-онь? Я пойду погуляю во дворике? Тут воняет, у меня головка уже болит!
– Иди, только со двора никуда!
Отпускаю, зная, что Аришка не уйдет. Дворик у нас небольшой, за забором.
Сестренка подбегает, целует меня быстро, а потом… потом так же порывисто обнимает Да Винчи.
– Ты хороший! Когда вырасту, я на тебе женюсь!
– Малыш, жениться на мне ты не сможешь.
– Это почему это? – удивленно округляет глазенки сестра.
– Потому что ты девочка. Девочки не женятся, они выходят замуж, женятся парни.
– Да? Тогда я выйду за тебя замуж!
Выпаливает с жаром Аришка и выбегает, хлопнув дверью. А мы с Даней смотрим друг на друга и… снова хохочем.
