7. Мольга (07.10.4004)
Лодка зашла в бухту. За долгое время суша оказалась по обо борта лодки. Этот факт грел сам по себе. В лицах гребцов появилось облегчение.
Порт в Погроме не уступал размером столичному порту. Но если в Ростке почти все было выложено из камня, то здесь и порт и возвышающийся над ним город был полностью из дерева. Да и порт представлял из себя сумбурно разросшиеся от берега причальные ветки. И у каждой теснились лодки и парусники.
Протискиваясь между подмостков с минимальной скоростью, лодка часто бывала в паре шагов от столкновения с причалом или другими судами. Толстяк на баке не скупился на брань, всякий раз отвечая на комментарии людей на причале или других лодках.
– Набаты на лодках видели? – спросил Арлей и вытер рукавом под носом.
– Тоже внимание обратила
– А наш жирдяй вместо набата горло надрывал пол луны.
– Нравиться слушать свой голос – проворчала Мольга
– Набат быстро портиться от сырости и теряет упругость. Наш толстяк не из богатых купцов – прохрипел Богдан.
Арлей зашелся кашлем, а потом сплюнул за борт сгусток мокроты.
– Навь, скоро нутро свою выхаркаю.
– На берегу пойдешь на поправку – пообещал Богдан.
На берегу Бряч обнял каждого, словно прощался с близким родственником. Потом от него несло так, словно он сам сидел на веслах две недели. Толстяк показал, как пройти до детинца.
Погода на севере была дружелюбнее, чем в столице. Легкий бриз и никакого дождя. А вот люди провожали двух инквизиторов с нескрываемой неприязнью.
– Хорошо отстроили эту улицу – отметил Богдан
– Ты тут раньше бывал?
– Да. Когда еще вместо брусчатки тут был сруб, чтобы повозки не тонули в грязи
Дорогу им пересекло три ратника
– Воевода Богдан?
– Я давно не воевода. – Мольга заметила, как Богдан напрягся.
– Это видно. – ратник засмеялся от чего кольчуга на его груди зазвенела. – Ты не помнишь меня?
– Сотня Димитара. Вас не много осталось, когда вы зашли в город. И ты там был – Богдан указал на второго. – Простите братки, имен не помню.
– Как же тебя в святоши занесло, воевода?
– Ты так говоришь, словно это плохой чин. – возмутился Арлей.
– Замолчи, сопляк. К тебе никто не обращался.
– Я инквизитор его святейшества…
Ратник сделал шаг вперед уперевшись широкой грудью в инквизитора на расстояние поцелуя и прошипел ему в лицо:
– Хоть левое яйцо самого творца. Закрой пасть, пока тебя не спросят.
Арлей втянул носом сопли и отступил на шаг назад. Ратник забросил свою крепкую ладонь Богдану на плечо оставив Арлея за спиной.
– Так как так вышло, что воевода в рясу инквизитора вырядился?
Богдан ответил своей привычной хрипотой:
– Я человек служивый. Как и ты. Нам говорят, мы делаем.
Ратник сплюнул в сторону, потрепал за плечо и ответил:
– Навье пекло, как же ты прав! А сюда зачем помиловал?
– Задание к митрополиту вашему.
– Вот так тебе свезло, с этим жирным прыщем дела иметь. Ну смотри – он обнял инквизитора еще крепче за плечо – вот туда по Улице роз и выйдешь на детинец. Ну а дальше уже спросишь у своей братии.
– Улица роз? – переспросил Богдан. Они встретились взглядами и Мольге показалось, что они смотрят друг на друга слишком долго.
– А ты и не знаешь. – ратник засмеялся. – Этот напыщенный кретин отправил корабль, который прибыл на один день раньше в волчье логово и велел посыпать всю дорогу от порта до самого трона лепестками роз.
– Прояви уважение, когда говоришь о митрополите – возмутился Арлей.
Ратник развернулся на каблуках и схватил мальчишку за ворот раньше, чем он договорил.
– Клянусь молотом творца, еще раз ты откроешь рот, и я вышибу все зубы из твоей пасти. – выждал два удара сердца и добавил. – Никто меня не остановит. Ясно?
Арлей снова шмыгнул носом и кивнул.
– Ну и компанию ты себе выбрал. – он кратко глянул на Мольгу и подмигнул ей – А знаешь, когда по этим лепесткам прошлась вся его свора и карета с жирдяем, то вся эта улица снова выглядела как залитая кровью. Ты ведь помнишь, сколько крови эта улица впитала?
– Помню. – ответил Богдан кратко, хотя казалось ему есть что добавить.
– Послушай, воевода, давай мы тебя проводим до детинца. Город полон волков. Не допусти творец, кто-то из них узнает тебя.
– Это совсем не обязательно.
– Я настаиваю. – не отводя взгляда сказал ратник.
– Тога, веди нас. – улыбнулся Богдан.
И они пошли. Мольге не терпелось расспросить Богдана о его ратном прошлом. И почему даже в инквизиторской робе приняли за своего? Но открывать рот она не осмелилась. И все шли молча пока не появились первые висельники у дороги. Глазницы были пустыми. Почему воронье всегда их выклевывает? Не может терпеть, что мертвецы смотрят на них? Когда дальше по улице появились новые висельники Богдан озвучил вопрос, который беспокоил всех:
– Кто эти висельники?
– Ооо! Это правосудие митрополита.
– Воры?
– Волки.
Все помолчали несколько шагов, и ратник продолжил.
– Город мы, конечно, заняли. Но посмотри вокруг. Он все еще кишит волками, которые не признают новую власть. Да еще этот кретин обложил всех налогом на язычество. Ввел патрули улиц, когда идут служения. Волки нас ненавидят. И демонстративные казни любви не добавляют. Ребята бояться выходить в патруль группами меньше трех человек.
Он глянул на Мольгу. Переборов страх она выдержала его взгляд.
Еще несколько висельников и они оказались у детинца. Впрочем детинец – это слишком красивое название деревянному сеновалу с двумя дымоходами.
Стоило ратникам попрощаться, Арлей сразу же оживился:
– Мы должны немедленно доложить об этом в местную инквизицию.
– Оставь это, у нас тут другая миссия.
– Ты их защищаешь?
Богдан резко остановился.
– Послушай, если ты хочешь заниматься порядком в этом городе – ступай. Я просидел в этой гребаной лодке не для этого. Я иду к митрополиту с другой целью.
И они пошли дальше. Арлей просто пыхтел от гнева. А Мольга улыбалась так широко, что чувствовала, как от улыбки болит сломанный нос.
Пройдя кучу охранников и предоставив тысячу раз грамоту от патриарха группу их Ростка, допустили в столовую, где трапезничал митрополит Погрома. В просторной зале было хорошо натоплено и пахло жареным мясом. Между большими деревянными колонами, выкрашенными в красные и синие цвета, стоял большой стол. В торце сидел толстый муж в робе служителя. Вокруг него кружила прислуга. В стороне находилась свора охранников в инквизиторской робе. Внимание всех привлек грязный мужчина в цепях. Руки и ноги были скованы короткой цепью, из-за которой он не мог выпрямиться. Лицо было скрыто под густыми черными волосами.
– Это те самые гости с грамотой от патриарха? – с набитым ртом, спросил толстяк.
– Да, ваше преосвященство.
– Похожи на бродяг в инквизиторской робе. Выйди на свет. – махнул он рукой. На толстых пальцах красовались перстни из разных металлов и с разными камнями. Группа сделал несколько шагов вперед.
– Достаточно! – махнул он снова рукой, в которой уже был кусок сыра. Он откусил и запил вином. Махнул девочке с кувшином и поставив кубок на стол. – Это же Богдан. Воевода, который заварил всю кашу. Ты прибыл разгребать это дерьмо?
– О чем ты, митрополит?
– Ты устроил резню в городе. Сжег кучу домов и стен. А потом бросил все и вернулся в столицу за лаврами. А меня отправили на эти руины. Что бы я навел порядок там, где после тебя порядку не бывать.
– Я здесь не для этого. – сухо ответил Богдан.
– Тогда лучше убирайся. Тебе тут не рады. – он оторвал кусок мяса от тушки, вырвал зубами добрый кусок и швырнул кость на пол.
Обросший мужчина со звоном цепей как собака на четвереньках подбежал к кости. Под густыми волосами мелькнул на мгновение блеск глаз. После этого он завалился на бок и выставил кандалы вперед. Именно тогда, когда один из свиты хотел пнуть его ногой. Обидчик попал голенью по железному ободу. Узник перекатился на другой бок и убежал как шафка под стол догрызать кость. А ударивший схватился за голень потирая ударенную костяшку.
Пользуясь паузой, Богдан ответил:
– Ты знаешь о грамоте. Чернилами на белом стоит, что ты должен собрать нас в поход. Ты хочешь ослушаться прямого приказа от патриарха?
– Мерзкий прихвостень! – изо рта полетела непрожёванная дичь. – Взять их!
Мольга не успела разглядеть, кто шевельнулся первым. Но в следующий момент алебарда крутанулась в руках Богдана и замерла в направлении инквизиторов митрополита.
– Стоять! Именем инквизиции объявляю, что каждый кто ослушается воли патриарха, закончит на костре. Есть грамота. Либо вы выполняете волю церкви, либо мы возвращаемся сюда с отрядом инквизиции и предаем всех суду. И тебя тоже! – он перевел алебарду на жирного борова за столом. Обезоруженный инквизитор рядом удивленно потирал запястье все еще не понимая, как лишился оружия.
Толстяк медленно откинулся на спинку кресла. Слова об отряде инквизиции явно сбили с него спесь.
– Ты! – он указал на одного из инквизиторов – Иди сюда.
Инквизитор невысокого роста с капюшоном на самый нос подбежал к митрополиту. Они о чем-то пошептались.
– Артемий проводит вас. А теперь ступайте. Не хочу, чтобы вы оставались в нашем граде.
Богдан протянул алебарду ее владельцу назад.
– Спасибо, братка.
***
– Ну что, пожаловался на ратника? – съязвила Мольга, стоило им выйти на двор.
– Заткнись, колдунья! – рявкнул Арлей и откашлял зеленый сгусток в руку. Вытер его об рясу.
– Замолчите оба. – прохрипел Богдан. – Как там тебя, Артемий?
– Да. – ответил инквизитор из-под капюшона.
– Покажи лицо.
Он сбросил капюшон и сморщил красные воспаленные глаза с засохшем гноем на ресницах.
– Недуг. Не переношу света. Увидел?
Богдан лишь кивнул, и инквизитор скрыл лицо снова.
– Что вам требуемо?
– Ну мы бы хотели отдохнуть, согреться, поесть путно. А там видно будет.
– Не пойдет, друзья. С митрополитом ругаться не хочу. Велено было – сегодня. Значит сегодня до заката я должен выставить ваз за черту города. Уж звиняйте. Ни чего личного.
– Это против всех правил! – возмутился Арлей.
– Жалуйтесь в столице. Тут митрополит власть. – он почесал пальцем под капюшоном.
– Пожалуемся. А сейчас давай нам теплые шмотки, лошадей и провиант.
– На лобном месте. Там у торгашей выберем.
И все пошли за инквизитором.
– Кто этот бедняга под столом? – спросила Мольга
– О… Так и знал, что вы спросите.
– Ну такое не у каждого митрополита увидишь – добавил Богдан
Артемий хохотнул от чего капюшон подпрыгнул.
– Ты, воевода знаешь его как Эрих Заметающий След
– Знаю. Мои ребята его так и назвали. Как вы его поймали?
– Это гордость митрополита. Ему будет жаль, что он сам не рассказывает. – инквизитор кратко обернулся на Богдана выглянув одним красным глазом из-под робы. – Он велел брать всех мужей подряд в подвалы и развязывать им языки, пока они не расскажут, где скрывается Эрих. Заняло конечно много времени. Но в конце концов поймали того, кто рассказал, где живет его любовница. А когда знаешь, где человек ночует, поймать его не трудно.
Под капюшоном было не видно, но Мольге показалось, что инквизитор улыбается.
Они пришли на продолговатую площадь с множеством торгашей. Переоделись в простолюдинов. Арлей обмотался шарфом в надежде, что это избавит его от больного горла и постоянно бегущего носа. Мольга осталась при своих вещах. Но взяла мешок с лямкой через плечо. Богдан обменял инквизиторскую кистень на ножи и спрятал их под плащом. Набрав в мешки хлеба, сыра и вялых яблок они верхом направились к лесу. Артемий в компании еще шести ратников проводил их.
– Дальше мы не пойдем. Я и так сделал больше, чем от меня требовалось. Не хочу, чтобы хрыч на меня взъелся.
Богдан поравнял с ним лошадь и поблагодарил.
– Не так я представлял пребывание в Погроме. Но всё равно спасибо.
– Воевода?
– Да?
– В лесу лютуют бандиты. Главарь называет себя Соловьем. Не разводите ночью огня.
– Вот уж обрадовал.
– А лучше вообще идите не по тропе. Удачи воевода.
После этих слов инквизитор и его два сопровождающих развернули лошадей и брызгая грязью ускакали в направлении Погрома.
До леса оставалось шагов тридцать. Богдан, Арлей и Мольга проводили группу Артемия взглядом.
– Пойдем. – скомандовал Богдан.
