4. Яцек (02.10.4004)
Он спустился с Белого холма, прошел через торговую улицу. Главная улица в любую погоду была полная людьми. По обе стороны стояли торговцы. Люди толпились и толкались, но завидев робу инквизитора, освобождали дорогу Яцеку.
Все они грешники, иначе зачем так бояться инквизитора.
На торговых улицах можно купить все. Росток не просто столица империи. Сюда сходятся все торговые пути. Из южных городов империи, из северных земель волчьего леса и с юго-востока из-за моря.
Яцек купил лимонов и свернул на запад к доходному дому. Поднялся на третий, последний этаж. На стук никто не отозвался, и он открыл не запертую дверь.
В комнате было темно и холодно. У остывшей печи в кресле он увидел силуэт матери.
Сгибла? Прости меня Творец, за эти мысли.
– Матушка? – позвал он осторожно.
В темноте он увидел блеск глаз.
Живая.
– Сыночка! Наконец-то!
– Что произошло? Где хожалка?
– Я прогнала эту тупую корову!
Руки от гнева задрожали. Захотелось швырнуть лимоны в стену.
Праведный человек будь скор на слышание и медленный на гнев.
Яцек положил лимоны на стол рядом с казаном.
Сдерживая желание сорвать в гневе шторы, он открыл окна. Немного света попало в комнату через сланец.
Теперь он разглядел, что в казане плавают нарезанные овощи и рядом стоит догоревшая свеча.
– Я замерзла! – прорычала мать.
Яцек поспешил укрыть ее шерстяным одеялом и взялся сразу разжигать костер.
– Дай мне свой плащ.
– Он весь мокрый.
– Тогда снимай. Простынешь.
Яцек послушно снял плащ и занялся дровами для печи.
– Ты даже не спросишь, что произошло? Тебе все равно?
На последних словах голос дрогнул, и матушка почти заплакала.
Я знаю, что произошло, матушка. Бедная девчонка была готова на любую работу за пару монет. Что угодно, чтобы пережить эту зиму, но ты довела ее своими истериками. Нисколько не злюсь на девчонку и не буду ее искать.
– Конечно мне интересно. Я просто стараюсь быстрее согреть комнату.
Старуха фыркнула.
– Мне нужно в туалет.
– Сейчас! – подскочил Яцек.
Он принес ей деревянное блюдо, усадил на него мать и сам отошел в другой угол комнаты. Он всегда так делал, словно у него там появилось срочное дело.
В комнате запахло мочой.
– Где ты там?
– Иду…
Яцек избавился от содержимого и вернулся в комнату, разжег огонь в печи и сел за стол у котелка.
Он поймал недовольный взгляд матери. Виновато опустил глаза.
– Почему ты прогнала хожалку?
– Эта змея обворовывала нас.
– У нас и взять то нечего. – обвел он рукой скудно обставленную комнату.
– Морковь для похлебки. Она сожрала ее, пока я задремала.
Яцек ничего не ответил и взялся нарезать репу.
– Что от тебя хотели на холме? Расскажи! – спросила матушка.
Яцек тихонько выдохнул. Он ждал этого вопроса.
– Патриарх дал мне задание. – ответил он и застучал ножом по столешнице кромсая репу.
– Яцек! – сказала матушка резко. Она всегда использовала такой тон, чтобы ругать его. – Ты прекрасно понимаешь, почему я волнуюсь. Так что будь добр! Объясни: что хотели от тебя на холме.
Еще один длинный выдох.
– Да, матушка. Извини. – от отложил нож и сгреб репу в казан. – Патриарх объявил войну иноверцам. Какие-то сектанты. Поклоняются своему новому писанию.
– Именем Творца тебя молю, будь осторожен. Твой отец так и пропал.
– Знаю, матушка.
Знаю! Слышал эту историю с детства чаще, чем все дети сказ о богатыре и волке.
– Ты никогда меня не поймешь, пока у тебя не появятся свои дети. Пока ты не потеряешь кого-то тебе дорогого. Я любила твоего отца больше всего на свете.
Ну начинается… Яцек поднялся со скамьи и подставил свои бока теплому воздуху у очага.
– Тебе тогда было девять лет. Ты и сам помнишь, как я горевала. Ходила на Белый холм, просила впустить меня.
Он помнил только, как она рыдала целыми днями, а все дни Яцек проводил в школе инквизиции. И там он сам обливался слезами от тренировок у мастера Коловрата. Прошло сорок лет, а Яцек до сих пор с отвращением вспоминал тренировки.
Матушка продолжала говорить, всхлипывая:
– Вот так же, как тебя сейчас. Его позвали на белый холм. Он никогда не говорил о службе и не любил, если я спрашивала. А потом один раз не вернулся.
Голос ее дрогнул, она поспешила размазать слезы по щекам.
Яцек ненавидел эту историю. Не проходит и двух дней, что бы она не повторила ее. Он отвел глаза, не выдерживая грустного взгляда.
Яцек дорезал овощи и подвесил казан над очагом.
– Найди ему его иноверцев, сына
– А то я сам не знаю…
– Не дерзи матери! – рявкнула старуха, нахмурив лоб
– Поспрашиваю люд. Может кто что знает.
– Яцек! – голос матери стал серьезным и жестким
– А?
– Не вздумай попросить помощи у Нагого
– Я и не собирался.
Это было правдой. Яцек даже не подумал об этом. Нет, он по-прежнему поддерживает дружбу с Нагим, но совсем не подумал о нем сейчас.
– Ужасный человек – не скрывая отвращение проговорила она
– Матушка! – удивленно воскликнул Яцек.
Он подошел к столу. Поднял связку моркови с противоположенной скамьи. – Вот же морковь!
– А где она была?
Челюсть ее от удивление отвисла, открывая беззубый рот.
