Глава VI, в которой говорится о множестве вещей, точно так же, как они выпали на долю героя нашей истории
Дэвид направлялся к апартаментам своей хозяйки, намереваясь провести с ней время во время прогулки. Когда он приблизился к двери, ему показалось, что раздаётся голос страдающей женщины. Это заставило его поспешно подойти, чтобы выяснить, что происходит. Однако, когда он входил в комнату, уже не сомневаясь, чей голос это был, он внезапно остановился, размышляя, стоит ли ему так решительно вмешиваться. В это время он услышал начало вышеупомянутого диалога, что вызвало у него такое любопытство, что он решил посетить это мероприятие. Однако его изумление достигло вершин, когда он обнаружил, что женщина, которую он так нежно любил, и которая, как он полагал, отвечала на его привязанность, оказалась в полном недоумении. Ей было не ясно, следует ли ей принимать его с достоинством или рассматривать чудовище, о котором шла речь выше, и это вызвало большой шок. С трудом он убеждал себя, что происходящее не является сном. Возникло желание открыть дверь и сказать ей, что он был свидетелем того, насколько тонки были ее чувства. Однако его нежные чувства к ней, даже в самый горячий момент страсти, останавливали его, и он не мог заставить себя предпринять что-либо, что могло бы смутить ее.
Он вернулся в свою комнату, где любовь, ярость, отчаяние и презрение чередовались в его разуме. Он беспокойно ходил по комнате, как сумасшедший, повторяя сатиры на женщин, которые приходили ему в голову и соответствовали его текущим мыслям, что неудивительно, учитывая, что, вероятно, они были созданы людьми, находящимися в условиях не слишком отличавшихся от его собственных. Другими словами, его страсть, поведение и мысли вначале были настолько стандартными, что о них говорить долго было бы простым повторением общеизвестного. Основное различие между ним и большинством мужчин в подобных ситуациях заключалось в том, что вместо того, чтобы принять роль врага, он не мог не желать ей блага. Нежность всегда преобладала в его сознании, и ни гнев, ни справедливая причина для ненависти не могли сделать его злопамятным или мстительным. Быть христианином для него означало не только трудность сохранения обиды, но и готовность прощать даже в случае величайшего оскорбления, при условии, что оно затрагивало только его самого, а его друзья от него не пострадали. Итак, как только его гнев чуть улегся, а страсть стала менее яркой, он решил не мешать своей возлюбленной наслаждаться ее предпочтениями с уже упомянутым негодяем. Он не произнес ни слова, не предпринял ничего, что могло бы подвергнуть ее разоблачению или причинить ей страдания.
Приняв такое решение, он спустился по лестнице в небольшую гостиную, где случайно встретил мисс Нэнси в одиночестве. С глазами, распухшими от слез, она с трепетом и страхом рассказала ему о предложениях, полученных от своего отца. Ее манера рассказа и ее внешность стали для него яркими подтверждениями ее любви и принесли бы ему радость, если бы он не узнал заранее тайн ее сердца из ее собственных слов. Единственным актом мести, которым он собирался или уже задумывался о нем, была попытка задеть тщеславие, которое являлось его врагом. Поэтому он проявил холодное равнодушие и выразил удовлетворение от того, что, возможно, она достигнет значительного материального благосостояния. Своим поведением он подчеркнул свою спокойную позицию, считая, что был счастлив с ней как с женой. Но поскольку ее отец решил по-другому, он посоветовал ей быть послушной и подчиняться ему.
Ему плохо удавалось играть неискреннюю роль, однако сейчас ее ум настолько был в замешательстве, что она не могла четко различить происходящее. Не зная, что он в курсе событий между ней и ее наперсницей, его поведение вызвало у нее страх и добилось желаемого эффекта – задело ее тщеславие. Я уверена, что если бы его целью было завоевать ее, и он приложил бы усилия, чтобы произвести резкий переход в ее сознании от беспокойства, вызываемого его холодностью, к триумфу в победе над ним, сливаемому с ее искренней любовью, несмотря на то, что это не было ее основной страстью, он смог бы управлять ею, как ему заблагорассудится. Однако, поскольку это не соответствовало его исходным планам, он не решался долго находиться рядом с ней. Её поведение неоднократно заставляло его сомневаться в своем рассудке. Иногда ему казалось, что он слышал, как она говорит что-то, что могло быть трактовано в её пользу. Конечно же, если бы его самый близкий друг поделился с ним услышанным, он подумал бы, что друг врёт. А если бы она отрицала обвинения, он все равно верил бы ей, игнорируя мнение всего мира. Однако, так как он сам слышал, что она сказала, и был уверен, что она рассматривала другого парня как своего конкурента из-за денег, он нашёл в себе решимость расстаться с ней. Это потребовало от него немалых усилий, прежде чем ему удалось это сделать. С тех пор ему часто говорили, что если бы он выдержал ещё пять минут, его чувства победили бы разум, и он снова бы стал нежно влюбленным. Прощаясь, он вежливо попрощался с отцом и сестрой девушки, так как решил избегать лишней суеты. Затем он отправил за каретой, загрузил в нее свою одежду и покинул дом.
Мистер Джонсон не выказывал интереса и не задавал вопросов, полагая, что его уход связан с отказом его дочери. В своей уверенности он снова радовался своей мудрости, убежденный, что теперь она будет всегда подчиняться его воле. После этого он отправился в поисках ее, чтобы выразить признание ее послушанию. Но каково было его удивление, когда он обнаружил, что вместо того чтобы радоваться выполнению своего долга и избавлению от назойливого поклонника, она бродит по комнате в состоянии истерики, плачет и рвёт на себе волосы, крича, что погибла навсегда. Теперь у нее нет убежища, и ее страдания обречены продолжаться до конца ее жизни.
В течение некоторого времени ее отец присутствовал в комнате, прежде чем она заметила его. Теперь она не обращала на него внимания и продолжала беспокойно ходить по комнате. Когда он, наконец, пришел в себя, он начал разговор с ней, спрашивая, в чем может быть причина ее беспокойства. Он сообщил, что ее любовник только что уехал на карете, и он пришел, чтобы похвалить ее за ее послушное поведение. Узнав об отъезде Дэвида, ее страдания ещё усилились, и едва ли она сдержалась, чтобы не укорить своего отца за то, что он стал причиной такой потери. Ведь как только она осознала, что он навсегда ушел, ей казалось, что вместе с ним она утратила всё, что было по-настоящему ценным. В тот день ее заботы были направлены на то, как избавиться от него, но теперь, когда его уже нет, она готова была пожертвовать даже своим дорогим тщеславием, лишь бы вернуть его обратно (по крайней мере, на данный момент). Когда мистер Джонсон попытался успокоить ее, утверждая, что у нее будет богатый муж, она вспылила яростью, которую можно только представить, и клялась, что если ей больше не удастся встретить мистера Симпла, то она замкнется в себе и никогда больше не станет общаться ни с кем, потому что без него она чувствовала, что окончательно уничтожена и испорчена.
Ее отец, не осведомленный о том, что женщину можно подвергнуть опасности различными методами, чем одним, начал удивляться частому употреблению ею этого слова. Он начал опасаться, что дочь, повторявшая его, могла поддаться страсти и решиться на поступок, который поставит под угрозу ее честь. Отец испытывал ужас при мысли, что она могла быть обманута мистером Симплом вместо того, чтобы придерживаться добродетели. Некоторое время он колебался и, наконец, собирался выразить свой гнев дочери, решив, что, если она не будет соблюдать добродетель, он выгонит ее из дома. Однако, прежде чем произнести слово гнева, внезапная мысль посетила его, и это изменило его настроение на более мягкое. Он рассматривал возможность умолчать об этом, поскольку дело не выходило за рамки частной сферы, и мистер Ноукс не обладал соответствующей информацией. Разумно было решить, что, учитывая её отсутствие в том отчаянном положении, в котором оказываются некоторые женщины, втянутые в подобные неразумные поступки, он мог бы простить её. Если бы, действительно, её репутация пострадала, и она провела достаточно времени в обществе мужчины, чтобы поставить под угрозу свою молодость и красоту, оказавшись в бедности и сталкиваясь с различными трудностями, лишённая надежды на улучшение, то её глупость стала бы настолько очевидной, что он не мог бы в принципе использовать её в качестве матери для своего ребёнка. Он был уверен, что когда она переживет начальные горестные моменты, она согласится выйти замуж за старца в интересах своего будущего. Он всегда был рад видеть ее как элегантную леди, которую сопровождает ее личный экипаж. Он начал разговаривать с ней так любезно, будто был уверен, что даже сама Лукреция – чья непорочность могла быть побеждена только страхом потерять репутацию – не превзошла ее в моральных качествах. Он стремился утешить ее, ибо если она была обманута хитростью мужчины, который вызывал ее благосклонность, и если она последует его совету оставить это в тайне от другого мужчины, который ей нравится, и выйти за него замуж, то он не только прощает это действие, но и обещает никогда не упрекать ее или напоминать об этом.
Его слова поразили ее глубоко, и мысль о том, что даже ее отец мог подозревать ее в той добродетели, которая была для нее драгоценнее жизни, лишь усилила ее грусть. Изначально она не смогла сдержаться и выразила свое недовольство отцу за такие подозрения, даже намекнув на то, что ей трудно понять, как могут существовать такие предположения в мире. Однако вскоре все ее мысли снова занял отъезд мистера Симпла. Она сообщила своему отцу, что ее счастье зависит только от его возвращения, и она не могла понять, как она его потеряла. Она никогда не говорила ему, что предпочла бы кого-то другого, хотя в действительности она колебалась в своих мыслях. Его равнодушие было тем, чего она не могла перенести. Если бы он просто проявил печаль и разочарование из-за ее утраты, возможно, она не сопротивлялась бы идеи выйти замуж за другого. Однако мысль о том, что именно он первым порвал с ней, была для нее невыносима! Она некоторое время продолжала в том же духе.
Мистер Джонсон, хорошо знавший женские причуды и разбиравшийся в их чувствах, был доволен тем, что, несмотря на ее горе по утрате возлюбленного, в ее печали было много гордыни. Он полагал, что в конечном итоге гордыня превзойдет боль и угрозу именно там, где это важно, и рассчитывал на то, что он сможет убедить ее действовать в соответствии с его и ее собственными интересами. Таким образом, он оставил ее, чтобы заняться своими делами, уверенный, что все сложится так, как он задумал. Она провела некоторое время в глубокой меланхолии и пережила все те страдания, которые сопутствуют женщине, у которой есть чего желать, но которая не может определить, чего она желает больше всего. Иногда ее воображение изображало мистера Симпла как истинного влюбленного, и в такие моменты ее чувства превращались в нежность. Затем, вдруг, она вспоминала его равнодушие и пренебрежение, ее гордость оскорблялась, и она наполнялась яростью и возмущением. После этого ее мысли переключались на старика и его материальные блага, создавая борьбу между любовью, гневом и тщеславием, которые боролись за превосходство в ее душе. Это эмоциональное беспокойство могло бы продолжаться бесконечно, если бы не событие, положившее конец этим колебаниям – брак ее сестры с богатым евреем. Свадьба была проведена с великолепием, и этот пышный праздник внушил мисс Нэнси мысль о том, что ее собственное величие теперь должно стать непревзойденным. В результате она согласилась выйти замуж за мистера Ноукса, который, готовый принять ее, поспешил завершить все формальности. Теперь ей легко было отдаваться развлечениям и шуму, предпочитая это всему остальному в этом мире. Она считала, что мистер Симпл несправедливо поступил с ней, не зная настоящей причины его внезапного ухода. Ее гордость помогла ей преодолеть остатки страсти, и она представила себе, что обладает всем, что может принести счастье: великолепными экипажами и блеском роскоши. Однако вскоре она осознала, что ошибалась. Ее прекрасный дом, из-за постоянного пребывания в нем, стал таким же обыденным, как будто это был обычный коттедж. Краткое время лишило ее всего восхитительного удовольствия, сопутствующего первому удовлетворению тщеславия.
Её пожилой муж вскоре заболел и стал физически слабым, что отразилось на его характере (естественно, не очень хорошем), делая его угрюмым и неприятным. Поскольку он взял в жены женщину, которая, по его мнению, была ему обязана из-за его богатства, он утверждал, что её подчинение его мрачному настроению было вполне разумным. Она прожила с ним недолго, и единственной надеждой для неё стало пережить его.
Конечно, она скоро испытала бы разочарование, узнав, что все эти страдания и утрата наивысшего счастья, вызванные заботливым отношением к ней умного человека, который любил ее, являлись результатом ее собственных поступков. Однако она считала, что причиной всего этого было его изменчивое поведение и великодушие, состоящее в том, что он не раскрывал ей эту правду. Если честно, ей следовало быть благодарной за то, что она избежала мучительных размышлений. Тревожное состояние её души отражалось в её раздражительности и сердитости по отношению к окружающим. Ей так и не удалось насладиться тем состоянием, которого она так желала достичь: её муж, несмотря на свой преклонный возраст, скончался от пятнистой лихорадки. Она подхватила от него инфекцию, пережила его уход, но всего лишь на три дня. Тем не менее, я считаю, что сейчас самое подходящее время позаботиться о моем герое.