Глава VII, содержащая примечательный спор между тремя сестрами
Сердце бедного Дэвида было готово разорваться, и он приказал своей карете отправиться на Флит-стрит, где вскоре арендовал квартиру. Теперь, находясь на некотором расстоянии от источника своих страданий и имея возможность обдумать произошедшее, он осознал, что подавление страсти намного сложнее, чем ее разжигание. Несмотря на глубокое презрение, которое он питал к ней, он сожалел о поведении своей возлюбленной и своей антипатии к мысли о корыстной женщине. Все же его воображение неумолимо рисовало перед ним те сцены наслаждения, которые, как он раньше представлял, ему следовало бы испытать с объектом своей любви. С этими мыслями в нем возродилась вся его нежность. Затем вмешался разум, прервавший приятный сон, и напомнил ему, что он должен забыть о возможности того, что кто-то, кого он так сильно презирает, мог влиять на его удовольствие. Но все усилия, направленные на преодоление тяги к ней, не принесли полного успеха; иногда он плакал, считая, что тщеславие мешает совершенству такого существа. Затем он размышлял о своем прежнем мнении о ней и приходил к выводу, способна ли она прожить с такими недостатками. В итоге он приходил к мысли, что, возможно, природа намеренно вкладывает определенные пороки в женские умы, чтобы у хороших мужчин не было слишком много счастья, нежели они готовы перенести. Основываясь на этом, он пришел к выводу, что поиски по всему миру были бы бесполезны, поскольку не ожидал найти что-то превосходящее то, что уже видел. Он рассматривал возможность вернуться к той, кто был без изъянов, однако задумался о том, что у каждого существа своя цель, установленная высшей силой. Он начал утешать себя мыслью, что время и общение помогут преодолеть те небольшие слабости (ибо таковыми он вскоре начал их считать), которые он стал рассматривать как проявления молодости и недостатка образования. С этими размышлениями в голове, он был готов вернуться, прийти к ней и попросить прощения десять тысяч раз за то, что доверился своим чувствам. Он чувствовал себя виноватым и не достойным ее милосердия за то, что ушел от нее. Однако, прежде чем сделать это, он решил отправить шпиона, чтобы узнать, как она ведет себя по отношению к старику, который приехал в то самое время, когда она готовилась выйти замуж. Это сообщение помогло ему преодолеть свою любовь, и он больше не осведомлялся о ней, хотя часто размышлял о произошедшем.
В настоящее время Дэвид находился в таком же состоянии, как и тогда, когда он обнаружил измену своего брата. Для него мир должен был начаться заново, поскольку в нем не было радости, если только не найдется достойный уважения товарищ; те, кого он любил, предали его, – как мужчины, так и женщины. Это предвещало ему лишь грустную перспективу, иногда вгоняя его в полное отчаяние. Однако его собственное мышление убеждало его в том, что в мире обитает милосердие, доброта и настоящая дружба. Кроме того, он замечал тень этих добродетелей во многих умах, что укрепляло его уверенность в их существовании где-то на свете. Таким образом, он решил продолжить свои поиски, уверенный в том, что если ему когда-либо удастся найти ценного друга, будь то мужчина или женщина, он готов вдвойне отплатить за все страдания и трудности, которые, возможно, ему предстоит пережить.
Каждую неделю он снимал новую квартиру, и первым делом расспрашивал свою квартирную хозяйку о репутации соседей. Однако ни у кого из них не могло быть услышано ни одного положительного отзыва: каждый отдельно только широко намекал на свою собственную доброту, и ему казалось жалким фактом, что ему приходится жить среди такого множества людей. Так как он не был настолько наивен, чтобы доверять их словам, обычно через два-три дня у него возникали основания полагать, что они не лишены пристрастия к самим себе. Он некоторое время бродил от дома к дому, не сталкиваясь ни с одним приключением, достойным рассказа. Он заметил, что женщины часто завидуют друг другу, разрываясь от зависти, а мужчины готовы пожертвовать друг другом из-за даже мелкого интереса. В каждом магазине, который он посещал, можно было услышать, как люди клялись, что не могли позволить себе приобрести товар по такой цене в один момент, а затем брали гораздо меньше в следующий. Они утверждали, что даже его благотворительность не могла быть объяснена желанием помочь покупателю. В общем, ряд сцен, которые он наблюдал, никогда не покидал его без тяжелого вздоха или не заставлял всплакнуть, когда он о них вспоминал.
В одном из домов, где он проживал, хозяин семьи ушел из жизни, пока он находился там. У этого человека было три дочери, каждая из которых уделяла ему величайший уход и заботу во время его болезни. При приближении последних моментов его жизни каждая из них выражала глубокую печаль и нежную скорбь, что приносило нашему герою огромное удовольствие. Он размышлял о том, насколько был бы мир более счастливым, если бы все родители проявляли такую же нежность и заботу к своим детям с самого начала, поддерживая их в их беспомощности. Он мечтал о том, чтобы родители формировали умы своих детей с мягкостью и привязанностью, ясно демонстрируя, что все их действия направлены на благо детей, а не на произвольное упражнение власти. Он считал, что дети, воспитанные таким образом, будут благодарно и преданно заботиться о своих родителях, когда старость и болезни сделают их объектами сострадания. Они окажут им более преданный уход, чем те, кто оказывает помощь лишь за вознаграждение.
Упомянутые три дочери не переставали плакать и сетовать до тех пор, пока не провели отца в последний путь. Весь этот период мистер Симпл прилагал все усилия, чтобы утешить их. Однако, как только прошли похороны, они высушили свои слезы и, казалось, полностью пришли в себя. На следующее утро, во время размышлений в уединении, Дэвид внезапно был ошеломлен необъяснимым шумом. Сначала ему показалось, что это крики сорок; затем ему пришло в голову, что несколько молодых соседок, опасаясь слишком продолжительной тишины в своем доме, содержат несколько попугаев для развлечения. В конце концов, он ощутил, что слышит что-то похожее на звуки человеческих голосов, но они были настолько нечеткими и перемешанными, по три или четыре голоса вместе, что было невозможно что-либо разобрать. Встав со своего места, он направился в ту комнату, из которой, казалось, доносился шум. Однако когда он открыл дверь, его удивление достигло предела: перед ним стояли три послушные дочери, которым он, в своих мыслях, отдавал должное, – одна из них выглядела бледной как смерть, другая была красной как пунец, что соответствовало их различному телосложению и отражало цвет лица, подвергшегося влиянию бурных страстей. Каждая из них держала в руке уголок самого красивого ковра! Как только они заметили Дэвида, они метнулись к нему, схватили его и начали рассказывать свою историю все в один голос. Их волнение и ярость были настолько высоки, что ни одна из них не могла выразить свои мысли достаточно четко, чтобы ее можно было понять. Так что он стоял, будто окруженный тремя фуриями, довольно долгое время, прежде чем смог разобрать, к чему они все в итоге клонили. В конце концов, после многочисленных уговоров, чтобы они говорили по очереди, он добился своего, и старшая из них рассказала ему историю, хотя не без перерывов и споров.
Их отец оставил все свое имущество, чтобы они поделили его поровну между собой. Когда они проверили его владения (что произошло очень рано утром после похорон), они обнаружили этот ковер, который был подарком от торговца и считался одним из лучших, когда-либо увиденных ими. При виде его каждая из них настояла на том, чтобы забрать его себе, что привело к ожесточенному конфликту. Поскольку никто из них не желал уступить, наиболее решительная из сестер взяла ножницы и разрезала блюдо на три части. Все они были расстроены из-за порчи блюда, но, тем не менее, каждая из них чувствовала удовлетворение, даже большее, чем если бы кто-то из сестер съел его целиком. Однако разногласия ещё не были урегулированы, так как на одном из фрагментов присутствовал цветок, более удивительно красивый, чем у остальных. Каждая из них выбрала этот фрагмент как свой собственный. Когда Дэвид услышал об этом, он не мог скрыть своего удивления, стоя там и глядя на них, словно человек, увидевший призрака или воображающий, что увидел. Он желал, чтобы они отпустили его, поскольку не мог судить в споре такого приятного характера. В ответ на это они закричали, что хотели бы разорвать цветок, предпочтя видеть его разделённым на тысячу частей, чем позволить кому-то другому получить его, кроме как им самим.
Как только Дэвид избавился от них, он спустился вниз по лестнице, удалился настолько далеко, чтобы остаться незамеченным, и в ту же ночь покинул дом.
Поведение этих сестер друг к другу, а также их отношение к отцу, может показаться несогласованным и трудным для понимания. Однако следует учитывать, что старик всегда стремился к полной власти в своих руках, и они безоговорочно следовали его приказам, служили ему. Что касается их скорби по поводу его смерти, то для многих людей смерть сама по себе вызывает ужас и меланхолию, что порой шокирует наблюдателей. В семейных обстоятельствах принято выражать горе и печаль по ушедшим родным до момента похорон, и это явление настолько распространено, что часто семьи оказываются в слезах из-за умерших людей, которых они не любили или к которым испытывали негодование в течение их жизни, хотя печаль утихает после похорон. Но между этими тремя сестрами питалась глубокая вражда, ибо старшая из них, будучи значительно старше, в детстве присвоила себе необоснованное влияние над младшими, чего ей никогда не прощали. С постепенным взрослением младшие сестры стали красивее, чем старшая, что привлекло внимание остального мира и, в результате, усилило их отрицательные чувства и враждебность по отношению к старшей. Двое других, ближе по возрасту, предположительно, могли бы лучше ладить, но они обе встретили одного из тех обаятельных мужчин, которые увлекаются любовными связями с каждой женщиной, встретиться с которой им выпадает шанс. Обе сестры вообразили, что он испытывает к ним чувства, из-за чего они стали ревнивыми соперницами и никогда не могли переносить друг друга. Тем не менее, несмотря на это, у меня нет сомнений, что после ухода одной из них другая смогла бы устроить прощальную церемонию с таким же изяществом, как будто они обе глубоко любили друг друга. Кроме того, что еще более удивительно, это горе, вероятно, не было искусственным или выдуманным. В те моменты, когда человек находится в таком ужасном состоянии тела, разума или общего состояния, что он не является объектом зависти, в нем, даже если есть лишь капля сострадания или доброты, человеческая природа способна полностью проявить себя. Мысль о том, что мы вот-вот потеряем навсегда того, с кем привыкли общаться, как будто это заклинание, мгновенно вытесняет из наших мыслей все плохое, что казалось присутствовавшим там из-за старых обид и разногласий, и тут же напоминает нам о всех хороших качествах, которыми они обладали.
Бедняга мистер Симпл теперь начал терять всякую надежду на то, чтобы ему когда-либо довелось встретить людей, о которых можно было бы сформировать положительное впечатление в течение недели. Все, с кем он когда-либо встречался, представляли собой такой коктейль отрицательных качеств, что стоило ему начать формировать положительное мнение о ком-то из них, как первым делом они делали что-то, что шокировало его и разрушало его уважение. Глубоко в душе он размышлял над вопросом, стоит ли ему уйти в какой-то отдаленный уголок земли, вести отшельническую жизнь и больше никогда не видеть человеческих лиц. Однако, будучи общительным по своей природе, он не мог даже подумать о таком уединении. Он решил продолжать реализацию своего плана, пройдя через все этапы человеческого развития. В случае, если не удастся достичь успеха, он планирует в конце концов уйти в отставку.