Гэсэр

Три дворца в долине Хатан

Счастлив был Сэнгэлэн, и Саргал
Седовласый возликовал.
Слезы радости льются из глаз.
Приглашают троих в добрый час,—
Да войдет в их дом дорогая
Третья ханша, царевна морская!
В золотой они бьют барабан,
Собирают-зовут северян,
И серебряный бубен зовет
Собирает южный народ.
Возвышаются горы мяса,
Разливаются реки вина,
И пирует на свадьбе страна,
И дрожит вся тайга от пляса.
Сэнгэлэн и Саргал седой
Сочетали племянника-сына
С третьей ханшей, с царевной морской, —
Да сольются они воедино!

Только масло в огонь подлила
Третья ханша Алма-Мэргэн,
Меж подставками для котла
Вырос красный ствол золотой.
Сэнгэлэн и Саргал седой
Угощали невестку и сына.
Восемь дней пировала долина,
Девять дней продолжалось веселье,
На десятый настало похмелье.
В путь пустился пирующий люд,
Возглашая благопожеланье.
Северяне на север идут
И на юг уходят южане.
Стали жить-поживать без забот.
Вот могучий Гэсэр зовет
Триста славных своих воевод,
Тридцать трех силачей-храбрецов
И три тысячи ратных бойцов:
Крови нет, если их проколоть,
Прострелить, – бессмертна их плоть!
Эти люди Гэсэру верны,
Им живые в бою не страшны:
Словно волки, они упорны
И тверды, словно камень горный.
К тридцати и трем храбрецам
И к трем тысячам ратным бойцам,
И к тремстам вожакам суровым
Обратился Абай-Гэсэр
С задушевным, радостным словом:
«Я хочу в долине Хатан,
Там, где вечный шумит океан,
Три воздвигнуть прекрасных дворца,
Чтобы радовали сердца,
Чтоб они достигали небес».
За Гэсэром отправились в лес
Тридцать три силача-храбреца,
Триста грозных знатных вождей
И три тысячи ратных людей.
Где тайга свободно росла,
Там, дерев нарубив без числа,
Обстругали крепкие бревна
И пригнали друг к другу любовно.
Не жалели ни сил, ни труда, —
Возвели три дворца, три гнезда,
Упиравшиеся в небосвод,—
Да сверкают из рода в род.
Им подобных не ведали раньше:
По чертогу-дворцу – каждой ханше!
Показаться могло: с небосклона
На земное твердое лоно
Три сияющих капли скатились
И чертогами засветились!
Были стены покрыты наружные
Серебром, и казалось, что вьюжные
Ослепляют снега белизной,
Было золото стен их внутренних
Ярче зорь златоцветных утренних,
Споря блеском с ханской казной.
Было нижних семь тысяч окон,
И семь тысяч вечных планет
Им дарили вечерний свет,
Было множество верхних окон,
Что сияли, свеченье вобрав
Девяти небесных держав.
Серебро облекло-покрыло
Балки, пол, потолок, стропила.
Люди радовались, построив
Девяносто без двух покоев
И навесив восемь дверей,
Что казались зеркал светлей.
А была еще дверь наружная,
Дверь хангайская, дверь жемчужная,
А порог – белый мрамор Хангая,
И, серебряная, витая,
Красовалась ручка дверная.
Доски каждым светились ребром,
И косяк был покрыт серебром,
И крыльцу дано серебриться,
И ступени все – в серебре:
С жеребятами кобылица
Здесь могли бы взапуски бегать,
Здесь могли бы играть на заре!

Для супруги Тумэн-Жаргалан
Был в верховье долины Хатан
Драгоценный дворец возведен.
Для супруги Урмай-Гохон
Был в средине долины Хатан
Драгоценный дворец возведен
Для супруги Алма-Мэргэн
Был в низовье долины Хатан,
Обладающий крепостью стен,
Драгоценный дворец построен.

Так небесный властитель и воин,
Сын Хурмаса Бухэ-Бэлигтэ,
На великую землю сошел,
Чтоб ее избавить от зол.
Он сперва был Сопливцем-Нюсатой,
Он скакал по урочищам диким,
Но, умом и отвагой богатый,
Был он назван Гэсэром Великим.
Чтоб тринадцать ханов возглавить,
Он спустился на землю с небес,
Чтоб людей от страданий избавить,
Он спустился на землю с небес.
Он спустился на землю с неба,
Чтоб народ не ведал невзгод.
Он спустился на землю с неба,
Чтоб спасти человеческий род,
Чтоб узнала людская семья
Праздник жизни, свет бытия!

Хороши его земли-становища,
Три жены у него, три сокровища!
«Кто красивей: Тумэн-Жаргалан
Иль рассвет, что горит сквозь туман?
Кто светлее: Урмай-Гохон
Или утренний небосклон?
Что заре мы найдем взамен?
Но прелестней Алма-Мэргэн!»
Так без горя пел-напевал,
Так у моря жил-поживал
В трех дворцах Гэсэр величавый, —
Подчинялись ему три державы.

Перевод Семёна Липкина.