11 Утром
Всё оказалось немного не так, как я видел по пробуждению: действительно, все детали оставались теми же, какими я увидел их насильно разлепляя веки и будучи всё ещё во сне: рисунок на обоях, телевизор, расположение окна, люстра, часы. Но Даша, которую я только что видел лежащей спиной ко мне, отсутствовала. Что же я тогда видел в виде её – не понятно. Дашин голос, и голос Олесей, слышались с кухни. Какое-то шкворчание сковородки, приглушённые разговоры. Вполне себе уже утренний свет. Солнце пятнами золотисто разлетелось по всей стене напротив. Пятнами, потому что проходило сквозь какой-то куст или дерево. Я так люблю этот утренний золотистый цвет.
Встав с матраса, я размял шею, повращал плечами в качестве зарядки. И вдруг взглянул в окно. Рогоз, как будто бы какая-то плодовая культура, на совершенно законных основаниях, возвышался над травяными зарослями, вдалеке молчал ясный озарённый солнцем почти акварельный лес. Всё это было покрыто до боли ясным пронзительным утренним светом. Пейзаж за окном – зрелище целиком и полностью из сна, только во сне была другая погода.
Где-то закричал петух. У меня пробежали мурашки. Вчера я не смотрел в это окно вечером: когда мы добрались до матраса, на улице уже совсем стемнело. Или же я всё-таки как-то заметил этот вид за окном накануне? Не понятно. Но приснился мне именно этот вид из окна: рогоз, трава, лес вдали, только в более туманную погоду и в предрассветные сумерки. Сейчас же солнце совсем вышло на небо. Чёрт знает что такое.
Ничего не понимая я качал головой. Сел на матрас. В зал вошла Даша. Очень бодро она объявила мне:
– О, да кто это у нас тут проснулся, – играла, – мы уже там все блины съели, давай быстрее вставай.
– Если блины, так чего же не разбудила, – пробурчал я подыгрывая, всё ещё тупо сидя на матрасе в трусах, расставив ноги, не понимая что за чёртов сон мне привиделся.
– Давай-давай, – только и повторила она, да ушла в кухню.
* * *
Блины были на молоке и деревенских яйцах. Вполне себе. Жирно, я объелся. Маленькая Олеся сидела на высоком стуле, хотя по возрасту ей было положено уже сидеть на взрослом стуле. Пожёвывала блин, поминутно примеряя его себе на лицо, точно выгрызала себе какую маску, трясла ногами и пела какую-то тихую прерывистую детскую песню.
Старшая Олеся доделывала блины, поэтому то садилась с нами, то убегала к плите, так что толком с ней не поговорили. Блинный дух царил в кухне, а в распахнутое окно то и дело врывались порывы объёмного, густого, свежего воздуха. Кричали петухи. Где-то вдалеке ругались кошки. Румяный свет покрывал всё вокруг за окном – крыши редких домов, бурные заросли кустарников, тополя. Занимались мухи, они уже начинали садиться на всё что замерло хоть на миг. Но они пока не раздражали. Я выпил большую бело-голубую кружку чёрного чаю без сахара, съел штук 5 блинов, помазывая их то маслом, то вареньем, затем отклонился на стену, сидя на табурете, поблагодарил Олесю за завтрак и спросил:
– А что это у вас такое свистит ночью? Такое вроде как птица какая, только птицы они как бы играючи свистят, а тут ровный такой гулкий свист.
– Не знаю, – Олеся наконец закончила готовить и села с нами, – то сова бывает, но я не знаю, свистит она или нет. Сова какая-нибудь, больше некому.
– Ну вот не похоже. – Тут я попытался изобразить свист, который я слышал, и сравнил его со свистом совы, который тоже изобразил. Впечатление я произвёл, но на вопрос, что это за свист, кроме версии с птицей мне всё равно никто не предположил.
– Это неясыть может быть, – задумалась Олеся, – да больше некому. Может Степан так свою собаку зовёт. Степан – это дед тут один, он из другой деревни, по соседству. Тут часто ночует у родственников. Собака у него иногда убегает, так он выйдет и кричит всю ночь «Вааалькааа!» Да, собаку у него Валька зовут, вот так.
Мы все посмеялись с деда и его Вальки.
– Может теперь на свист перешёл, бог его знает. Вот так.
Мы помолчали, Даша допивала чай, я смотрел на отблески света на потолке кухни – из корыта с водой, которое стояло на улице. Слушал тёплый ветер, предвещающий дневной зной, пару раз икнул и всё же спросил:
– Слушайте, а чё это за существа-то мелкие, что живут в доме Славки, как вы думаете? Ну в смысле что за звери… они же ещё и разговаривают. Вещи очень странные говорят. Вы же слышали?
Даша покачала головой:
– Нет, я не слушала. Я только тебя слышала. А увидела я только как что-то на чердак как будто утащило какую-то тряпку. Так я тогда увидела и испугалась страшно – ну кто там может на чердак тряпку тащить. Но я сейчас задумываюсь, возможно это была и не тряпка, не знаю.
– Это были эти существа, и они как раз попрятались, когда ты зашла, – объяснил я. – Но ещё до этого они со мной разговаривали. Не слышали?
– Нет, – ответила Даша так, словно её спрашивали растут ли на деревьях сырокопчёные колбасы. – Что они говорили?
– Да я… – я нахмурился. – До сих пор в голове сидит то, что они мне сказали. Я сказал им, мол, «Я уже читал эту книгу! С вами!» Вообще понятия не имею почему я так сказал… может как-то Мураками, литл-пипл, вот это вот всё. Не знаю. Вы же слышали это?
– Да, слышали, вы сказали «я уже читал в какой-то книге про вас!» – уточнила Олеся.
– Значит так, да. Так вот они ответили мне «в какой книге? В этой? Или той, которую ты сейчас читаешь?» Человечек стоя на середине лестницы мне это сказал. Так и сказал. А я вообще не понимаю, что за книгу имели в виду.
Олесе на колени прыгнул какой-то кот, и она увлеклась им, стала его чесать, но продолжала слушать меня. Младшая Олеся сделала из многострадального блина себе маску – прогрызла глаза в нём глаза и рот и пыталась пугать маму. Олеся старшая сделала злое лицо, отобрала блин и кинула коту в миску. Даша смотрела на меня и то ли скучно, то ли внимательно (я не понял) ждала продолжения. И я продолжал:
– А сам этот человечек ростом с бутылку водки. Вот такой где-то. Глаза блестящие, чёрные, точно у жука. И сам мхом покрыт. И грибами, что ли. Не понял. И все они такие, с грибами на спинах. И стояли значит другу у друга на плечах, держась за лестницу. Может передавали что-то, я так ничего не понял. Вот так. А на полу следы были такие, продолговатые, как будто фасоль рассыпали. Ну вы же видели! Это вот их следы!
Девушки выслушали мой воодушевлённый рассказ, а я наконец выговорился.
– Я не знаю, что такое происходит, какая чертовщина, – задумчиво проговорила Даша, – но раз ты говоришь, что видел, то я тебе верю. Что будем сегодня делать?
Я рассказал Даше, что раз уж мы здесь, то неплохо бы всё-таки попробовать найти какую-то зацепку о том, куда делся Славка. Я убеждал её, что он не мог просто так исчезнуть, что обязательно должны быть какие-то следы. Я должен был узнать, как это произошло. Я рассказал о письме про чертей, которое нашёл у Славки, сходил за ним в зал и прочёл его ещё раз. Даша внимательно выслушала меня. Когда я закончил свою речь, Олеся уже успела помыть всю посуду и снова села за стол. Даша сказала:
– Мне кажется, это в тебе какая-то романтика проснулась, Вова. Ясно же, что Славка белочку поймал. А куда только люди под её действием не уходят. – Она немного подумала, крутя левой рукой кольцо на правой руке, – с другой стороны, это твой давний друг и конечно ты не можешь это так оставить. Но только сегодня уже воскресенье. Когда мы поедем домой? Нам с тобой завтра на работу.
Я помолчал. Потому что, кажется, я не мог вернуться в посёлок, не выяснив что к чему, и что случилось со Славкой. После всех этих странных существ и снов, разве я мог взять и вернуться? Нет. Я уговорил Дашу съездить снова к Славке, а дальше смотреть по ситуации.
Мы собрались и снова поехали к Славке. На этот раз без Олесей.
