9 Ночёвка
Перекатываясь по затяжным волнам кочек мы покатили в деревню. На меня вдруг навалилась какая-то тяжёлая усталость, даже глаза начали слипаться, и если бы не кочки, я бы точно задремал за рулём. Я знал, что Даша хотела есть. Я же хотел только лечь спать. Казалось, что лягу – и моментом усну. Не важно даже где, главное – чтобы не качало. Впереди было всего километра два пути, но это были трудные два километра. В голове зудел голос существа «В какой книге? В этой или в той, которую ты прямо сейчас читаешь?» Почему я вообще сказал, что уже читал это в какой-то книге? Что именно я читал? Может быть, вспомнил книгу одного писателя, которую читал в студенчестве? Наверное, да. Надо же было как-то выкрутиться. А надо ли было выкрутиться? И какую книгу я прямо сейчас читаю? Я уже давно не читал книг. Вопросы были жуткие, и мне даже немного расхотелось спать, но стоило мне только перестать задавать вопросы, как усталость вернулась.
– Спасибо, что согласились нас приютить, – сказал я, глядя в зеркало заднего вида, чтобы как-то развлечь себя. Олеся окончательно сняла с младшей сандальку, и сидела, вертя её в руке за ремешок.
– Да собственно не за что. Вижу, люди хорошие. Я с вами сегодня целую жизнь прожила считайте, – и она дружелюбно кивнула сначала мне, потом, поймав взгляд моей жены, ей. Этот жест вышел какой-то деланный, заготовленный, но заготовка обрушилась из-за того, что Олеся долго ловила взгляд жены. Непринуждённого дружелюбия не вышло. Я ощутил какую-то неловкость.
– Ну что там, в деревне, много кто ещё живёт? Или как обычно, всё меньше людей, – не отступал я, конструируя просто на ходу новую реплику для светской беседы.
– Вы знаете, да пожалуй что живут, – ответила Олеся. – Меньше конечно народу, но пока есть магазин, то жить-то пожалуй будут. Школы нет, закрылась. Но детский садик работает.
Мы всё обменивались какими-то репликами. Олеся младшая дёргала маму – ей было скучно. Даша молча смотрела на дорогу и грызла крекеры. А потом мы приехали, Олеся навалилась на моё сиденье локтем и дыша мне в ухо, громко до боли в ухе объявляла «здесь налево!», «лучше сюда едь, там канава» и так далее. И проехав несколько домов, далеко находящихся друг от друга, мы приехали.
Поставить машину было негде, но Олеся сказала, что тут никто не ездит и наказала бросить как есть. Так и сделали. Оставил посреди узкой улицы, поросшей травой: в самом деле тут как будто никто не ездил. Слева начинался старый яблоневый сад превратившийся в бурелом, поодаль впереди стоял следующий дом, а дом Олеси тонул в траве. Никто траву не стриг. Видно впрочем было, что постригли месяца полтора назад, но сейчас царили заросли почти по колено.
За шатающимся столом, накрытым липкой плёнкой с принтами цветов, Олеся предложила нам чай. Мы выпили. Всё больше молча. Затем дала простыню и одеяло, и мы постелили на пружинном матрасе, положенном прямо на полу в зале. Спать было вроде бы ещё рано, хотя и стемнело. Олеся пошла на прогулку с младшей. Вечер был хороший: летали мотыльки, занимались сверчки, иссиня-чёрное небо кое-где в небесах озарял красный свет зашедшего за горизонт солнца. Мы с Дашей налили по второй кружке чая, сели и стали смотреть в окошко. Даша заканчивала пакет крекеров. Олеся хотела предложить что-то на ужин, но Даша почему-то отказалась. Такое у неё бывает спокойное, неразговорчивое настроение.
Сидели мы в сенях (или как их называют «холодной веранде») с частой рамой углового окна, из которого была видна наш Паджеро, просёлка, уходящая вдаль, поросшая бурно травой, кусочек соседского дома, выступающего из-за зарослей, и небо: синее, чёрное, серое, с красноватыми уже угасающими следами солнца. Цвет неба был настолько потрясающим, что я даже забыл обо всём что было сегодня. Совсем. Затем, напившись чаю, мы по очереди сходили в туалет.
Туалет располагался на улице. Это был нехитрый дощатый и шаткий конструкт с выпиленной в досках дыркой, куда и производился туалет. Удивительно, но дурного запаха почти не было. Очевидно потому что вместилище свободно проветривалось, выгребная яма была негерметичной. Я вгляделся вглубь, но ничего не увидел. Только темноту.
Когда я вернулся, Даша уже лежала на боку на матрасе. Я лёг рядом, аккуратно стащив с неё немного одеяла. Укрылся и уснул.
