5 Про фасоль
– Я ничем не могу помочь вам, – сказал лысый спокойно, но немного как бы упрашивая нас, и вошёл в комнату.
– Почему окна закрыты тряпками? – Спросил я, усаживаясь на диван и продолжая осматривать помещение, с этого ракурса я видел только голову лысого, потому что прямо передо мной уже возвышались кипы бумаг.
Несмотря на этот завал в центре комнаты, по двум сторонам от него были вполне широкие проходы. И везде дощатый пол был усыпан следами от фасоли.
– Здесь что, фасоль рассыпали? – Спросил я не дожидаясь ответа на первый вопрос. Олеси сели рядом со мной на диван. А Даша продолжала неспешно оглядывать всё вокруг, она остановилась напротив маленькой вышивки висевшей за абажуром. Там была очень плохо вышита какая-то собака. Вышила уже давно какая-то деревенская кустарница.
Из этой комнаты были выходы ещё в три помещения, в которых было так же темно, хотя раньше я помню дом был светлый, с большим количеством окон. Вообще все окна затянули. Внутренних дверей в доме не было совсем. Но это и раньше так было: во всех комнатах двери были сняты с петель. Эти три помещения были: спальня с вертикальной лестницей на чердак, кухня, и ещё одна комната, навроде кабинета. В последней у Славки стоял письменный стол, и он писал за ним письма и читал книги, напялив очки для чтения. Сейчас я видел этот стол с дивана, на нём тоже громоздились кипы.
– Не могу знать, – лысый поставил руки в пояс и похоже наконец смирился, что мы не уйдём, – зима эта холодная была, до 35 мороза доходило, наверное Слава так предотвратил теплопотери. Ну или например другая версия – чтобы от солнца вот эти материалы не выгорели. Ни про какую фасоль тоже не знаю ничего.
– А что это за материалы? – Кивнул я на стопку книг.
– Похоже, что это упразднили бибилиотеку местную. Закрыли то есть. А Слава по доброте душевной решил спасти книги. Наверное, так они сюда и попали. В деревне всё меньше людей становится. Вот и закрыли её. – Хмуро говорил лысый.
– Мы со Славкой – давние друзья. Я приехал к нему не просто погостить, но и по делу. Рожь пропадает. Славка мог знать, как и что с ней делать. Во всяком случае, покумекали бы с ним вдвоём, всё же лучше было бы. Но то что он пропал, да ещё и полгода назад, это для меня удар, поймите меня. – Я откровенничал, а мужик молчал. Тогда я спросил. – А вас, значит, перевели сюда? Я Вова. А как вас зовут?
– Я тоже Слава. Да, перевели из столицы.
– А как вы тут месяц уже живёте, если пыль на полу, только фасоль какая-то была, да и ту подобрали?
– А я в бане ночевал и жил тоже там. Слава там всё достаточно автономно сделал, плиточку даже, рукомойник. Тут в доме такой беспорядок, я сюда и не ходил. Да и следствие тут ходило пару раз. – Мужик (упорно не буду называть его Славой), сказав это, замолчал. Все мы тоже помолчали. Не выдержав, я вздохнул, шлёпнул руками себе по коленям и встал, собираясь исследовать дом дальше, приговаривая:
– В бане, значит… ну может ты и прав, что в бане. Кто знает, что тут может… – я остановился на пороге спальни, в которой находилась лестница на чердак, и обомлел. Я не сразу увидел их, но вот когда увидел, ноги так и подкосились, да я схватился за дверной косяк, мешкообразно навалившись на него, отчего тот даже длинно скрипнул. Испуг отошёл, и я постарался вглядеться в полузатенённую спальню. Точнее, в лестницу. Тут в комнате было одно окно, тоже плотно упакованное тряпками, но через них пробивалось немного света.
То, что произошло дальше, похоже, мне приснилось. Во сне наяву. Я как бы словил галлюцинацию от долгой дороги по колдобинам, от волнения за давнего друга. Иначе это никак не объяснить.
Вдоль вертикальной лестницы тянулось несколько каких-то бесформенных фигурок, каждый размером с бутылку водки. Я сначала подумал, что это какой-то декор или игрушки. Стал вглядываться: эти фигурки по-живому двигались. Шевелились как единый организм, как сколопендра, поедающая само бытие. Эти существа стояли друг у друга на плечах, если это можно было назвать плечами, держась за лестницу и передавая что-то снизу вверх.
Их на лестнице помещалось 12 или 13, сосчитать было трудно, потому что всё происходило очень быстро, в сотню раз быстрее, чем я описываю. Последний уже исчезал наполовину в черноте чердака. Внезапно остановив свою работу, они вытаращились на меня какими-то блестящими глазками без признаков зрачков. Одеты эти странные существа не были, но не сказал бы, чтобы они были голые. Они были как будто выполнены из какого-то мягкого полупрозрачного материала. Кажется, на некоторых то тут, то там росли мох из которого торчали крошечные шляпки грибов. В редких лучах света из окна их кожа едва заметно искрилась, как слизь на улитке. У этих существ были лица, вполне человеческие, но маленькие и их глаза… Их глаза были совсем не человеческие, они были как капли чёрной смолы: с крошечным бликом.
Пытаясь совладать с собой я почему-то сказал что-то очень странное, зато громко. И кося под дурачка:
– А, я уже читал это в какой-то книге! Вот про вас.
Одно из существ из середины лестницы как-то недружелюбно повернуло голову набок, словно интересуясь моей персоной, но трудно было понять, что за эмоцию выражало это существо – у него не было бровей. Оно ответило мне вполне взрослым человеческим голосом, хриплым каким-то тенором, но от этих слов меня пробили мурашки ужаса:
– В какой книге? В этой или в той, которую ты прямо сейчас читаешь?
В какой книге? В этой или в той, которую я прямо сейчас читаю? Но я сейчас не читаю никакую книгу. Или читаю?
Запутавшись и всё ещё пребывая в ужасе, я искусственно рассмеялся и как-то горделиво выдавил из себя, делая вид, что у меня вообще всё под контролем:
– Ха-ха! В обеих!
– Боже, Вова, с кем ты там говоришь? – забеспокоилась Даша и подошла ко мне, в этот момент существа все ретировались кто куда. Кто под кровать, кто под кадку, кто на чердак. Последний, который был в самой середине лестницы, всеми покинутый, ненадолго завис на ступени, побаралхал в воздухе ногами, а затем всё же подтянулся и быстро улизнул на чердак. Даша, кажется, успела заметить его ноги.
– О Господи, что это было? – не своим голосом прохрипела она.
– Какие-то , – ответил я беспомощно шаря глазами по опустевшей спальне. – Тут живут какие-то человечки, что ли. эти
– Значит, мне не показалось, – закивала Даша тревожно озираясь по углам.
Я обернулся на густобрового, и тот просто пожал плечами, дыша при этом как-то по-детски, словно ребёнок, у которого аденоиды – приоткрыв рот и слегка сопя горлом. Лицо его при этом было совершенно глупое.
– Вот поэтому я и живу в бане, – как бы само-собой резюмировал мужик. – Честное слово, я думал поначалу, что сошёл с ума. Но то, что вы про следы от фасоли на полу заметили – заставило меня немного поверить в своё здравомыслие. Фасоль-то это никакая не фасоль вовсе, а следы вот этих товарищей. – Он начал громко, а слово «товарищей» произнёс шёпотом.
