ГЛАВА 9
Утро встретило меня свежестью, будто сама природа решила напомнить, что жизнь — штука прекрасная. Воздух был прозрачным и легким, пропитанным запахом влажной земли и первых весенних цветов — где‑то неподалеку цвели тюльпаны и ландыши, их терпкий аромат пробивался даже сквозь закрытые окна. Солнечные лучи, пробившиеся сквозь легкие шторы, играли на стене причудливыми узорами, словно напоминая: «Эй, пора вставать!»
Я улыбнулась, едва открыв глаза, — на экране телефона светилось смс с текстом: «Доброе утро, красавица». Сердце екнуло, и я тут же ответила: «Доброе утро», — а потом буквально растеклась по кровати, улыбка шире не бывает. Боже, ну до чего же он красивый! Это притяжение между нами, взаимопонимание на интуитивном уровне, его брутальность… Несмотря на абсурдность ситуации (все‑таки мы знакомы около 12 часов!), я поняла, что поддаюсь романтическим мечтам, как наивная девчонка.
Я посмотрела на время: 6:30. Да, пора вставать, но так хотелось еще понежиться под одеялом, в этом уютном коконе тепла и безмятежности. Мир подождет меня еще 10 минут, решила я. Отправив Вэлу смайлы с улыбкой и солнцем, я отложила телефон и отвернулась в другую сторону, сладко потянувшись. И тут произошло то, чего я точно не ожидала.
Внезапно я погрузилась в темноту — абсолютную, всепоглощающую. Ни отблеска света, ни силуэта собственных пальцев — ничего, как будто мне выкололи глаза, и я потеряла зрение. Ужас нахлынул волной, ледяной и беспощадной. Я пыталась кричать, шевелиться, но тело не слушалось, словно меня запечатали в невидимом коконе. Время потеряло смысл: ужас сменялся гневом, гнев — ужасом, а потом снова все по кругу.
Но внутри, глубоко внутри, я чувствовала невероятную силу, необузданную, дикую ярость. Она бурлила, как лава в жерле вулкана, готовая вырваться наружу. Мне казалось, что я могу уничтожить любого, всех и вся на своем пути — но некого было уничтожать, кроме этой всепоглощающей черноты.
Оцепенев, в какой‑то момент осознала, что я больше не Маша. Я — какое‑то другое существо: яростное, сильное, древнее, способное на все. Сила и ярость захлестнули меня с головой. Напрягая все тело до предела, я стала пробираться сквозь темноту, чувствуя, как рвутся невидимые нити, сковывающие меня. Стало легче дышать. Ощущение было, будто я выбираюсь со дна океана: чем выше я продвигалась, тем слабее становилось давление на тело. Невидимые нити рвались со стоном, и я ликовала внутри — свобода близка!
И тут я очнулась, сначала с трудом понимая, что лежу на кровати. С ужасом подскочив, ощупала себя и свои руки. Сон был таким реальным, что я не могла поверить, что вижу свое тело и все вокруг, что вообще могу видеть. Убедившись, что все в порядке и я уже не сплю, я взяла телефон. Удивительно, но прошло всего 5 минут времени с момента сообщения Валере. Ощущение же было, что минула вечность. Как такой неприятный и страшный сон мне успел присниться за пять минут, пронизав меня насквозь жутким ощущением пустоты, ярости и безысходности, сменяющиеся чувством ликования и скорой победы?
Встряхнув головой, я скинула остатки сна и пелену страха. Хотелось бы получить от Вэла какой-то ответ, но его не было, несмотря на то, что горели две галочки, сигнализирующие о том, что сообщение просмотрено. Отложив телефон, я пошла собираться на работу.
Ежедневный утренний ритуал занимал примерно час, иногда чуть больше. Сегодня надо бы поторопиться — я была без машины. Андрей написал, что сегодня не заедет за мной, так как отравился. Очень странно, ни разу за все время он не пропускал ни одного утра, чтоб не заехать за мной с момента его трудоустройства, да и на самочувствие не жаловался никогда. По нему вообще сложно было сказать, что он может болеть или отравиться. Похоже, странности становятся частью моей жизни и окружающих меня людей.
Может, я и не задумалась бы над причиной его резкого недомогания, если бы не вчерашний день, в течение которого в мою жизнь резко и безапелляционно ворвались два совершенно фантастических мужчины. Нахмурившись, я обдумывала, что смущает во всей этой истории больше всего. Но, времени на долгие раздумья не было, поэтому я пожала печами, отгоняя свои мысли, и продолжила утренние дела.
Быстро собравшись, я взяла ключи, удовлетворенно посмотрела на себя в зеркало и обула туфли. Сегодня я выбрала белое платье по колено, полностью обтягивающее мою фигуру, но за счет плотной ткани не просвечивающее и выглядящее довольно строго, по-деловому, так сказать. Туфли на высоком каблуке лимонного цвета дополнили образ вместе с небольшой сумочкой такого же цвета.Да, сегодня я выгляжу свежо и сногсшибательно, моя сделка с важным партнером для нашей компании точно пройдет на ура.
Выйдя на улицу, я с наслаждением втянула воздух носом. Он уже успел прогреться, но еще хранил свежесть ночи, смешиваясь с ароматами цветущих кустов и влажной травы после утренней росы. Одев очки и опустив взгляд от неба, я оторопела. Мысли закружили: «Нет… Мать его… Нет. Ну зачем портить утро?!» Прямо передо мной стояла огненная Maserati, ее блестящий корпус переливался в лучах солнца, словно расплавленное золото. Рядом стоял Петр и улыбался во весь рот. В руках он держал белые, смутно знакомые цветы. Я не сразу поняла, что это за разновидность, но потом увидела круглые белые цветы хлопка. В его огромных накачанных руках они смотрелись очень хрупко и трогательно.
Я ни разу в жизни такого букета не видела. «Где он их достал? – подумала я. – Это точно второй день реальности?». Хотя человек, ездящий на такой необычной машине, однозначно не выберет обыкновенный букет!Сделав над собой усилие, я улыбнулась и подошла к Петру.
–Привет.
–Привет, это тебе. – Петр протянул букет.
–Спасибо, не стоило так заморачиваться, – сказала я сухо и напряженно взяла букет в руки.
–Маш, я знаю, вчера я тебя чем-то напугал. Пожалуйста, дай мне шанс реабилитироваться.
–Ты меня и сейчас не менее пугаешь, – перебила я его, – учитывая, что я не говорила свой адрес.
–Признаю, я следил вчера за вами. Я боюсь, чтобы Валера не нанес тебе вреда, – медленно и осторожно, взвешивая каждое слово, проговорил Петр.
–Что? Ты следил за мной?! Да ты просто маньяк! – Я с трудом сдерживалась, чтоб не побежать. Меня успокаивал тот факт, что на улице утро и есть люди вокруг.
–Подожди, Маш, послушай… Вэл, он… Может сделать тебе больно.
–Да какое тебе дело?! С чего ты вообще это взял?! – я уже не сдерживала себя, меня слышала вся улица. – Забери свой чертов букет и отвали от меня. – Я сунула его ему в руки и развернулась, чтобы уйти.
–Маш… Подожди, пожалуйста. Я все объясню, но не сейчас. Ты не должна ему верить.
–Да о чем ты вообще? – Я развернулась к нему лицом и, подняв глаза вверх, сказала твердо. – Отстань от меня, я сама разберусь, что мне делать со своей жизнью. Я – взрослая девочка, которая не нуждается ни в чьей опеке, кем бы ты ни был. Перестань за мной следить и навсегда забудь меня. Ты меня пугаешь! Еще раз увижу тебя рядом с собой, пойдешь по статье «Преследование»! – выплюнула я последние слова ему прямо в лицо.
Развернувшись, я зашагала прочь, нервно поправляя платье. «Замечательное утро!» – гневно подумала я. Вдруг я почувствовала, что меня кто-то хватает за руку и разворачивает к себе. «Ну это уже слишком!» – Я просто захлебнулась в гневе, страха, как ни странно, не было. Я замахнулась, чтобы отвесить пощечину, но Петр уклонился и схватил мою руку второй рукой. Он прижал меня к своей груди и усмехнулся, а потом внезапно поцеловал. ПО-ВЗРОСЛОМУ поцеловал, взасос, с языком! Сначала я подумала, что это снова сон, но, почувствовав его язык внутри своего рта, поняла, что это далеко не сон, а такая явь, что просто даже не верится в такую наглость.
Я широко открыла глаза, и попыталась отстраниться, но не тут-то было: Петр целовал меня неистово, жадно, крепко прижимая к себе. Я закрыла глаза. Меня просто переполняла ярость от такой невоспитанности и вседозволенности. Согнув колено, я поняла, что попала ему четко между ног, прямо в его пах. Бинго, Мария, десять из десяти! Он резко выдохнул со стоном, его руки ослабли, и, согнувшись пополам, он отпустил меня.
–Блин, Мо, так-то зачем?
–Не смей никогда так делать, – от ярости я не обратила внимания, что он назвал меня каким-то странным именем «Мо».
–Прости, я не смог сдержаться, – он уже выпрямился и расправил свои широкие плечи. – Больше не повторится, если конечно, сама не попросишь.
–Да никогда…, – выпалила я.
–Никогда не говори никогда, – горько усмехнулся он.
Я посмотрела на него серьезно и сказала:
–Петь, правда, я думаю, нам лучше закончить наше знакомство здесь и сейчас. Ничего хорошего уже не получится.
–А я думаю, что его нужно начать заново. Позволь мне реабилитироваться в твоих глазах. – Он смотрел на меня твердо, без унизительной мольбы, – я хочу просто с тобой пообщаться, а там сама решишь – нужно тебе мое общение и общество или нет.
–Да мне ни хрена не понятно – зачем тебе это? – проговорила я по слогам, стараясь уловить хоть намек на подвох в его взгляде.
Он на мгновение замялся, провел рукой по волосам — и в этом жесте вдруг проступила какая‑то почти детская растерянность.
–Просто ты мне очень понравилась, очень… В моей жизни такого не было ни с кем, кроме тебя…
–Я вздохнула, посмотрела в сторону, на цветущую сирень у забора — ее тяжелые грозди покачивались на ветру, источая густой, чуть приторный аромат. В голове крутилось: «Ну вот зачем я это делаю?», но слова уже сорвались с языка, прежде чем я успела их остановить:
–Ну хорошо. Начнем заново.
«Черт! Черт! Черт! Какая же дура!», – полыхало в это время в моем мозгу.
–Привет, я – Петя, – протянул он мне руку и улыбнулся — на этот раз как‑то по‑новому, открыто и без той вызывающей самоуверенности, что так бесила меня минуту назад.
–Маша, – протянула я в ответ без улыбки, но все же пожала ладонь, поражаясь попутно размеру его руки.
–Маша, давай я тебя подвезу, — предложил он, кивая в сторону машины..
Я колебалась, настороженно на него смотрела. Огненный спорткар манил своим блеском, урчал, будто довольный кот, и я поймала себя на мысли, что никогда не ездила на таком эксклюзивном авто. Корона на капоте так и манила — черт возьми, это просто шик!
— Да ладно тебе, не собираюсь я тебя убивать и насиловать, — усмехнулся он.
— Именно так и говорят все маньяки, — буркнула я и снова сверкнула глазами на него. Но вид машины сделал свое дело. Я медленно кивнула и пошла, не оборачиваясь, в сторону урчащей металлической красотки, стоявшей около моего дома.
Петр открыл дверь и подал букет белого хлопка, который он все еще держал в руках. Я села внутрь и погрузилась в атмосферу роскоши этой прекрасной машины. Внутри пахло кожей и свежестью, но не автомобильного ароматизатора, а свежестью солнечного утра и росы с примесью озона. Так пахнет после дождя, когда воздух чист и прозрачен, а каждая капля на листьях сверкает, как драгоценность. Сиденье было сделано из мягкой итальянской кожи,телячьей, я полагаю. Яума не могла приложить, откуда я это знаю — я не была экспертом по автомобилям такого класса.
Петр сел рядом, и я удивилась, как эта машина ему не маловата. На самом деле, он был богатырем, с широченными плечами и стальными мускулами, высокий. Было непонятно, как он может так гармонично смотреться в этой небольшой на первый взгляд машине. Но внутри места было больше, чем при взгляде снаружи.
–Очень вкусно пахнет, – сказала я.
–Это мой запах, – загадочно улыбнулся он.
И я вспомнила, что, действительно, вчера при нашем знакомстве, когда я упала на дорожке, от него пахло точно так же— смесью свежести, силы и чего‑то неуловимо дикого, словно ветра с гор.
–Что это за аромат? – спросила я.
–Мой, эксклюзивный, – усмехнулся он.
–На заказ делал? – наивно спросила я, вспомнив все эти баночки и масла на мастер-классе по созданию своего эксклюзивного аромата. И поморщилась, ибо у меня там получился полный отстой, а не аромат.
–Ага, – уклончиво ответил он. – Ну что, готова?
–Ага, – рассеянно сказала я, осматриваясь внутри и все еще чувствуя напряжение во всем теле.
Петр завел машину и так неожиданно рванул с места, что мне пришлось схватиться за дверную ручку. Мы неслись с такой скоростью, что дух захватывало, но мне не было страшно. Я почему-то была уверена, что ничего с нами не случится, уж очень уверенно смотрелся Петя за рулем. Я улыбнулась и глубоко вдохнула, пытаясь расслабиться.
Петя… Я уже думла о нем так, вот что тачки крутые делают с девушками. Город был на удивление пустынен — мы проехали без пробок и светофоров. Вдоль дороги тянулись деревья, еще не полностью покрытые листвой, но уже пробуждающиеся к жизни. Ветви покачивались, бросая пятнистые тени на асфальт, а в воздухе витал запах разогретого асфальта и первых цветов.
–Странно, – сказала я, – как будто город вымер.
–Это я постарался, – засмеялся Петр, – надо ж было тебя с ветерком прокатить.
–Ага, волшебник и маньяк-сталкер в одном флаконе. Прям мечта, а не мужчина, – хмуро пробормотала я.
–Правда, извини, я – дурак, и обязательно все исправлю, – виновато отозвался Петя.
Буквально через 5 минут мы подъехали к зданию, где я работала 5 раз в неделю. Петр вышел и галантно открыл дверь, подал руку. Я выбралась из машины, на каблуках это было сделать не так уж легко, но я справилась, стараясь не показать, что слегка дрожат колени.
–Ну что ж, спасибо, – сказала я.
–Вечером увидимся? – спросил Петя.
–Не знаю, не могу обещать.
–Маш…, – начал Петя.
–Петь, я тебя прошу, не наседай. Напиши к вечеру и решим, договорились?
–Договорились, – мрачно вздохнул он.
Я благодарно улыбнулась и развернувшись на каблуках, пошла в сторону входа в офис. Улыбка по неизвестной мне причине становилась все шире, а желание увидеться вечером нарастало. Удивительные мы создания, женщины!
***
Два молодых мужчины смотрелись эффектно, особенно на фоне расцветающего леса и пологого склона. Они стояли на краю небольшого обрыва, откуда открывался вид на долину, залитую утренним солнцем. Внизу извивалась река, ее серебристая лента блестела, как лезвие ножа, а по берегам росли ивы, склонившие ветви к воде, будто задумавшиеся о чем‑то вечном. Оба смотрели вперед, но их позы говорили о внутреннем напряжении. Один, засунув руки в карманы брюк, был коренастым, широкоплечим и с виду очень сильным. Его светло-русые волосы были коротко острижены, а мышцы рук перекатывались, будучи видимыми даже под курткой. Внешне он сильно напоминал древнерусского богатыря — мощный, основательный, будто высеченный из камня.
Второй выглядел, как супергерой, вышедший из телеэкрана. Его черные волосы, чуть-чуть не доходя до плеч, были собраны в аккуратную гульку наверху, часть из которых рассыпалась от ветра по шее. Черные брови сошлись на переносице, а не менее черные глаза сузились то ли от ветра, то ли от эмоций, переживаемых внутри.
Со стороны выглядело это, будто древний викинг и славянский богатырь встретились и обдумывают, что будет дальше в битве, которую они затеяли… Было очевидно, что оба очень обеспокоены чем-то.
–Как ты ЕЕ нашел? – спросил славянин. Его голос звучал глухо, будто из глубины пещеры.
–Это было нетрудно в этот раз. Просто взял ее амулет, – он достал кулон, похожий на тот, который красовался на его шее в виде медвежьей лапы с перевернутой буквой А в центре.
Амулет, который он держал в руке, был выполнен из серебра и болтался на серебряной цепочке. Посредине находилась буква X, делившая окружность на четыре ровные части, в каждой из которых в свою очередь располагались ромбы с равными сторонами. Буква и окружность, в которой заключался символ светились ярким серым перламутровый светом. Блестки перламутра постоянно отлетали от амулета и гасли в полете, напоминая искры от костра.
–Поверить не могу, что три месяца я приглядывал за ней по приказу и даже не подозревал, – промолвил богатырь.
–Странно, что он тебе не сказал, кто она такая, – ответил викинг, осторожно поворачивая амулет в пальцах. Свет от него падал на его лицо, создавая причудливые тени.
–Как раз это можно понять: чтобы я никому ничего не рассказал, но докладывал все происходящее напрямую. Цель достигнута, слухи не расходились, до вчерашнего дня.
–Брат и сам может легко все увидеть, – констатировал славянин.
–Ты же знаешь, Вэл, его всегда ждут дела поважнее, чем бесконечное наблюдение за мати[ с древнеславянского – мать.], - он произнес последнее слово на другом языке.
–Да, это точно. Свят, можешь пока ему не говорить ничего, прошу тебя? – Валера посмотрел прямо в глаза собеседнику.
Свят помолчал, задумчиво глядя вдаль. Ветер трепал его русые волосы, играл с воротником куртки. Где‑то высоко в небе кружил ястреб, высматривая добычу. Его резкие крики эхом отдавались в лесной тишине, добавляя тревожных нот в и без того напряженную атмосферу.
–Не знаю, как. Мне надо тогда пропасть с радаров, – усмехнулся он.
–Сделаем, – ответил Валера, – предупреди жену свою, змеюку, – ухмыльнулся он.
–Она не жена мне, – сказал он грубо и сплюнул в сторону, – ты знаешь, как я скучаю по своей.
На мгновение повисла тяжелая пауза. Где‑то в лесу застучал дятел, отбивая свой монотонный ритм, будто отсчитывая секунды этого неловкого молчания. Валера опустил взгляд, провел рукой по волосам.
–Ладно, справишься. И не то бывало, – прервал молчание Валера. – До связи. Я сам свяжусь с тобой, – и, развернувшись резко, пошел прочь, убирая амулет в карман, расположенный с левой стороны, около сердца.
Богатырь вздохнул и направился, не спеша, следом. Ему лично некуда сегодня торопиться: на работу уже не надо, ведь он «отравился и чувствует недомогание».
«Поеду лечиться», – улыбнулся Андрей, садясь в машину и, поворачивая ключ зажигания. Двигатель заурчал, словно довольный зверь. – «Пусть пока сами разбираются».
Он вырулил на проселочную дорогу, которая вилась между деревьями, будто змея. По обеим сторонам росли высокие сосны, их ветви сплетались над головой, создавая естественный туннель. Солнечные лучи пробивались сквозь хвою, рисуя на асфальте золотистые пятна. Воздух был наполнен запахом смолы и хвои — терпким, густым, почти осязаемым. Как же он любил лес и ненавидел тех, кто его разрушает. Ну, и периодически наказывал!
Андрей усмехнулся и приоткрыл окно, впустив в салон свежий лесной воздух. Он глубоко вдохнул, тревожно чувствуя, как напряжение последних дней не только не отпускает его, а наоборот, становится сильнее.
