Глава 3. Задержка дыхания
Понедельник
С тех пор как пришло то сообщение от Кирилла, прошло две недели. Целых четырнадцать дней. Но только сегодня до меня доходит, что все. Все кончилось. Кирилл остался в прошлом. Как и его угрозы, а еще мои страхи. По крайней мере, мне хочется в это верить.
Правильные слова для Паши так и не найдены. Но, может, и не нужны правильные. Может, достаточно сделать первый шаг?
Дрожащими руками набираю:
«Привет! Как дела?».
Палец зависает над «Отправить».
Сердце колотится еще сильнее. Дыхание сбивается.
Но я решаюсь. Задерживаю дыхание и отправляю сообщение.
Хожу из угла в угол и кусаю губы, уверенная в том, что он мне не ответит. Я же молчала три месяца. Даже с днем рождения его не поздравила. В тот летний день я получила сообщение о том, «какой именно твой любимый Пашечка получит от меня подарок, если ты надумаешь его поздравить».
Но телефон все же издает протяжное «Пип».
Я боюсь брать его в руки и прошу посмотреть сообщение соседку по комнате. Вика смотрит на экран и зачитывает вслух:
– Привет! Ты куда пропала? Давай уже встретимся!
Среда
Впервые иду к Паше в гости. И не одна. Со мной напросилась Вика. Она уже выяснила, что у Паши есть симпатичный сосед Макс, и решила, что это ее шанс. Слово «нет» она не понимает.
Парни ждут нас возле своего общежития, слушая концерт уличного музыканта. Я тоже заслушиваюсь, потому что он потрясающе играет на гитаре. Когда-то на ней училась играть и я, но фортепьяно, по мнению мамы, оказалось куда более подходящим инструментом. С ним я протянула год, а последние семь лет оно пылилось в моей комнате.
Насладиться музыкой я не успеваю, парни предлагают нам зайти внутрь. Со смехом набиваясь в тесный лифт, мы поднимаемся на верхний этаж и попадаем в небольшую комнату.
Нас уже ждут алкогольные коктейли, и Макс озвучивает тост:
– За присутствующих здесь дам!
Паша впечатывает свой стакан в мой с такой силой, что все его содержимое проливается мне на кофту. Он выдает мне свою футболку и указывает на санузел.
Дав мне время переодеться, Паша заходит ко мне и сообщает, что наши соседи подружились. Я высовываюсь из санузла и вижу, как Вика, впившая в губы Макса, отрывается от новой жертвы и шепчет:
– Посидите там.
Решив подарить «влюбленным» пару счастливых минут, мы остаемся в санузле. Паша помогает мне оттирать капли с джинсов и осторожно замечает:
– Нет ничего плохого в том, что тебе не нравится алкоголь. И лучше сказать об этом сразу, чтобы мне не приходилось спасать тебя за счет уничтожения твоей одежды.
– Как ты догадался? Обычно мне удавалось всех провести.
– Но не меня. Ты так мило скривилась, когда его заметила. Так что не трудно было догадаться, что ты не пьешь.
– Я пробовала пару раз, но мне не понравилось. Ни вкус. Ни ощущения. С телом не пойми, что происходит, голова странная. Противно это.
– Твоему парню повезло во всем, – осторожно замечает Паша.
Мои щеки становятся такого же цвета, как и красная кофточка, которую мы стираем, и я признаюсь:
– Я с ним давно рассталась, просто долго приходила в себя. Не самые приятные у нас были отношения. Как и расставание. Оно было… слишком… жестоким.
Услышав эти слова, Паша подходит ко мне сзади и обнимает за талию. В зеркале отражаются наши лица: мое покрасневшее и его довольное.
Он хитро улыбается и говорит:
– Мы шикарно смотримся вместе.
Потом разворачивает меня к себе и целует.
Засыпая в ту ночь под недовольный гундеж Вики, я все думаю о том, что сказал Паша.
Мы шикарно смотримся вместе…
И не поспоришь.
Пятница
В руках пакет, в пакете футболка. Не трудно догадаться, куда я иду, как не трудно догадаться, что иду не одна. Сегодня нас ждут осетинские пироги и чай. Вика с Максом сетуют на то, что есть напитки получше чая, но я с ними соглашаюсь.
– Клубничное чудо-молоко – вот идеал! – заявляю я. – А вприкуску с бананами оно вообще божественно.
Но Вика с Максом имели в виду вовсе не «детсадовские напитки», а пиво, которое тут же появляется на столе, несмотря на злобный взгляд Паши.
Расслабленные алкоголем Макс с Викой идут на сближение. Макс напоминает Паше, что ему давно пора провести мне экскурсию по этажу, а заодно не мешало бы в душ зайти, пока его не закрыли. Поняв намек, Паша берет ванные принадлежности и манит меня за собой.
Экскурсия по этажу с разглядыванием номеров на дверях соседних комнат проходит под рассказ о том, что у них с Максом есть правило «душа». И пока Паша не получит сообщение о том, что можно возвращаться, нам и правда придется ждать в душе.
– Может, сходим погулять? – предлагаю я. – Как бы сильно я не любила плескаться под водой, час в душе не высижу даже я.
– Думается мне, сидеть нам куда дольше, – делится переживаниями Паша. – Погулять мы выйти сможем, а вот зайти обратно уже нет. У нас строгие правила. Вы смогли зайти лишь потому, что сегодня дежурит знакомый охранник, которому мы денег всунули. Он взял с нас слово, что вы только в комнате посидите, а потом тихонько уйдете.
– А комната отдыха у вас есть?
– Увы. Мы можем сидеть либо под дверью и слушать сама знаешь что, либо сидеть в душевой.
– Ладно. Веди, – сдаюсь я.
Заведя меня в душевую, Паша закрывает дверь на замок. Обведя первую комнату рукой, он говорит:
– На ближайший два часа эти хоромы наши. Оцени, тут даже есть удобная батарея, на которой мы с тобой можем посидеть пока не запахнет жареным.
Мое лицо озаряет улыбка, а Паша проходит во вторую комнату, которая еще больше первой. Он включает воду, чтобы подходящие к душу слышали, что тут занято и не ломились в дверь. О том, сколько воды выльется зря, мы не думаем. Мы ведем непринужденную беседу, словно находимся в приличном обществе, а не опираемся на обшарпанную батарею в предбаннике.
Бросив очередной взгляд на экран, Паша обращает внимание на время и спрашивает:
– Ты не против, если я приму душ?
Застываю от подобного вопроса, а потом медленно киваю. Поблагодарив меня за понимание, Паша берет свои вещи и скрывается во второй комнате. Я остаюсь одна в первой комнате, пребывая в шоке от всего происходящего.
В паре метров от меня принимает душ голый мужчина. В голову лезут разные неприличные мысли. Пытаюсь отогнать их, пересматривая в телефоне фотографии. И добавляю в список претензий Вике еще пару пунктов, потому что телефон Паши все молчит. Видимо Вика и Макс потеряли счет времени, а вот я нет.
Спустя время из двери показывается Пашина голова.
– Хочешь принять душ? – спрашивает он. – В общагу к себе ты уже точно не попадешь. Она закроется скоро, на что явно и рассчитывают наши «влюбленные». Спать тебе придется здесь. Если хочешь ополоснуться, то лучше успеть до того, как выключат горячую воду.
Мои округлившиеся глаза меня сдают.
– Дай угадаю, – улыбается Паша. – Ты никогда не видела голого парня?
Я медленно киваю. Да, летом мне исполнилось восемнадцать, но я ни разу не видела обнаженного мужчину. Чего уж там, ни один парень не видел голую меня.
Вдоволь полюбовавшись моим ошарашенным лицом, Паша скрывается за дверью. Когда она вновь открывается, комната уже погружена во тьму.
Из темноты доносится голос:
– Если захочешь – присоединяйся.
Снова предложение. Как тогда, с пирожным. И снова меня разрывают сомнения. Разум твердит, что пойти к нему – идиотская затея, еще и неприличная, но слушаю я все-таки не его. Хотя бы раз в жизни я могу пойти за желаниями, а не за ролью приличной девочки. Я снимаю не только эту маску, но и всю одежду.
Осторожно захожу к Паше.
Все помещение в пару. Но я вижу, что на правой стене расположены сразу две душевые лейки. Под одной из них, спиной ко мне, стоит Паша, весь покрытый мыльной пеной. Заметив, что я замерла в дверях, он подходит ко мне, берет меня за руку и ведет под соседний водопад, а сам возвращается под свой.
Постепенно глаза привыкают к темноте. Окно во всю стену из витражных цветных стекол, освещает комнату и наши силуэты огоньками уличных фонарей. Но в сторону Паши я стараюсь не смотреть. Только вперед, на краны.
А потом решаюсь. Бросаю застенчивый взгляд, изучая то, что больше не скрыто под пеной.
У меня невольно вырывается:
– Ух ты!
Паша тактично делает вид, что его не слышит. Он продолжает с закрытыми глазами стоять под душем, позволяя мне себя разглядывать.
Жадно изучаю его тело, и тут он открывает глаза и сообщает:
– Ты очень смелая. И очень красивая.
Я не знаю, что ответить, потому, нервно сглотнув, прошу:
– Поделись гелем для душа.
Он берет бутылек и протягивает его мне. Но, передумав, выдавливает гель для душа себе не ладонь.
– Ты не против, если я сам тебя намылю? – спрашивает он.
Нервно сглатываю и снова киваю.
Паша растирает гель на ладонях, превращая его в пену, и нежно наносит мне на плечи, спускаясь все ниже. Закончив со спиной, он поворачивает меня. Ласково проводит по моим ключицам, оставляя на них пенный след, и массирует мне плечи. Я с замиранием жду, когда он опустится ниже и молю, чтобы он не заметил, что одно плечо выше другого, еще и припухлое, и мне не пришлось рассказать, почему так произошло. В соседней комнате в этот момент начинает разрываться телефон.
Паша внимательно смотрит на меня и дает право выбора:
– Идем или остаемся?
С трудом выдавливаю:
– Второе.
Он передает мне бутылочку с гелем и предупреждает:
– Тогда твоя очередь.
Очередное предложение. И очередной вызов.
Я беру в руки бутылек, что он мне протягивает, и замираю. Замирает и он. А потом замирает и время. Голос мамы в голове кричит, что приличные девочки так себя не ведут. А где-то из глубин доносится шепот: «Просто попробуй». И я решаю довериться ему. Наношу гуль на ладошки и массирую его плечи, стараясь не думать о том, что будет, когда он повернется. Сейчас есть только я, Пашины плечи и запах апельсинового геля для духа.
Заметив мое замешательство, Паша шутит:
– Мне кажется, я уже достаточно пенный. Пойдем-ка меня смывать. Тем более горячая вода в любой момент может закончиться.
Он становится под струи пока еще теплой воды и манит меня за собой:
– Ника, иди ко мне. Будем экономить воду.
Я становлюсь рядом с ним. А он сокращает и без того минимальную дистанцию между нами, заключая в объятия. Его губы находят мои. Паша начинает меня целовать. По телу разливается сладкое, пьянящее тепло. Но его мгновенно тушит ледяной водопад. Отрезвляющий и холодный.
Паша выключает воду, но нас успевает обдать щедрой порцией контрастной воды. Я бегу в первую комнату и кутаюсь в огромное полотенце, щурясь от яркого света. Немного согревшись, вытираюсь и отдаю полотенце Паше.
– Согрелась? – уточняет он, выйдя из душевой и тоже сощурившись.
– Не особо, – признаюсь я, подрагивая в мокрой футболке.
– Тогда пошли скорее греться под одеяло.
Пропустив мимо ушей шуточки Макса о совместном принятии душа, я иду в санузел с феном, который Паша умудрился раздобыть в ночи. Я сушу волосы, но мыслями я все еще там, в душе. Смотрю на обнаженное тело Паши и думаю о том, что увидеть человека голым не так и страшно. А еще о том, как он медленно, очень тонко и аккуратно снимает с меня мои оковы и мои маски.
Когда я снова появляюсь в комнате, наши соседи уже спят. Паша приглашает меня к себе в кровать. Я ложусь рядом, и он укутывает меня в теплое одеяло. Мне кажется, что все происходящее со мной в последние несколько часов, нереально. Все это происходит не со мной, а с какой-то другой, более решительной девочкой.
Долго ворочаюсь и никак не могу уснуть, но Паша сонно целует меня в шею и шепчет:
– Спи спокойно, Ника, рядом со мной тебе нечего бояться.
И я наконец выдыхаю.
Выдыхаю все те страхи и всю ту боль, что копила месяцами.
Выдыхаю, поверив, что мне больше ничего бояться.
