II
Непроглядная тьма окутывала его. Казалось, он выпал из потока мироздания. О реальности происходящего напоминало лишь собственное неровное дыхание и облако спутанных, роящихся мыслей, не дававших уснуть. Еще вчера ночные кошмары не представлялись ему хоть сколько-нибудь заманчивой вещью. Теперь он о них по-настоящему молился. Спать хотелось страшно, но как бы Андрей ни пытался хоть на час погрузиться в дрему, ничего не получалось.
Не думай! Не думай. Не думай…
Не думать было невозможно.
Уже совсем скоро случится… Случится кульминация твоей работы над этим проектом. И тебе действительно стоит поспать, если ты не хочешь быть овощем во время первого полноценного запуска!
Разболелась голова. Теперь действительно стоит оставить любые надежды на здоровый сон. Казавшаяся свинцовой рука медленно потянулась к прикроватной тумбочке и грузно свалившись на деревянную поверхность, стала медленно ощупывать ее в поисках телефона.
Вот ты где!
В зрачки впился яркий холодный свет. Мигрень нахлынула новой волной прежде невиданной силы. Вскоре слипающиеся глаза смогли разглядеть время – 00:16.
Ну дела!
Медленно поднявшись с кровати, Андрей едва не врезался в стену. Как бы ни хотелось оставаться в столь приятной темноте, путь все-таки придется освещать телефоном. Спасибо большое начальству за «максимально рачительную» планировку жилых комнат.
Чтобы добраться до ванной, хватило пяти неуклюжих шагов. Телефон можно было отключить. Во кромешном мраке ладонь с легкость нащупала ручку. Дверь распахнулась. Через пять-десять секунд слепых поисков он все же нашарил выключатель.
Клац!
Загорелась одинокая желтая лампочка, мощная ровно настолько, чтобы осветить тесную уборную, не тратя лишнее электричество. Глазам снова стало непереносимо больно – но это уже было неважно. Телефон отправился на стеклянную полку перед зеркалом, а Андрей, включив максимально холодную воду, припал к крану.
Стекающая по лицу ледяная струя будто вернула его к жизни. Мигрень не отступила до конца, но заметно ослабила хватку, давая пространство для мыслей. Парень поднял голову и уставился в зеркало. – Выглядишь отвратительно! – Впалые скулы, опухшие веки и огромные мешки под глазами. – А ведь запуск уже сегодня!
Из небольшой колонки послышался электронный голос: «Доброе утро, Андрей Афанасьев! Время 00:23. Если вы наблюдаете у себя расстройства сна, пожалуйста, посетите ближайший медпункт в любое удобное для вас время. Услуга бесплатна! Здоровый работник – продуктивный работник! Успешного дня!»
– Кхе! Тебе тоже!
Щелкнув выключателем, он вышел из ванной, оделся, перебросил через плечо сумку и покинул номер.
Он брел по скупо освещенному длинному бетонному тоннелю с бесчисленными дверями, что вели в такие же комнатушки, как у него. Наконец клаустрофобный коридор закончился. Андрей оказался в просторном лобби жилого модуля. Даже днем фойе казалось большим, но погруженное в сумрак, оно выглядело бесконечным.
Вдали у одной из колонн Андрей приметил автомат, манящий его, как мотылька, мягким циановым светом. Подойдя к машине, он расстегнул сумку, полез за мелочью, неловко вытащил пять десятирублевых монет и с неожиданной для себя самого аккуратностью скормил их автомату. Наименований для сознания, балансирующего на краю реальности, оказалось слишком много. Какао, капучино, эспрессо, латте, чай зеленый, чай байховый. Чай байховый. Палец медленно, с усилием вдавил кнопку. Машина страшно загремела, ненадолго вернув Андрею тонус.
Ему всегда казалось, что тьма обладает странными свойствами. Она умела не только увеличивать и искажать хорошо знакомые объекты, но и многократно усиливать любые звуки.
С громким стуком из недр машины на подставку упал стаканчик. Автомат заревел, неспешно наполняя емкость горячим напитком. Булькнув, в стаканчик опустилась деревянная палочка, а рядом с ним шлепнулись две бумажные трубочки с сахаром. Со щелчком поднялось пластиковое забрало окна подачи.
Добавив в чай сахар, Андрей пошел вдоль ряда колонн к платформе поезда.
Обычно на перроне было людно и шумно, но сейчас здесь царила безмятежность. Сев на скамейку, Андрей зажмурился и стал медленно потягивать чай. Так продолжалось неопределенно долгое время, пока он не поймал себя на том, что кусает ободок стаканчика. Еще одна мерзкая привычка. Опустевший стаканчик отправился в мусорку.
Вместе с теплом пришло спокойствие. Безумный поток бессвязных мыслей утих. На мгновение разлепив веки, Андрей заметил, как красная лампочка камеры, похожая на глаз неизвестного науке хищника, немного сдвинулась. Хотя, может, ему показалось. Да если и сдвинулась, какая разница? Охранники тоже люди. Он погружался в сон.