Ученики в Саисе

Разрозненное, лоскутное произведение словно весенний деревенский луг, где бабочки теряются в обилие немыслимых, совершенно разных, словно в богатой, несколько аляповатой оранжерее, цветов. Небезызвестен тот факт, что произведение написано в духе сиенской школы - замысловато и фрагментарно. Оно похоже на полюбившиеся цитаты, выписанные внимательным читателем из собрания сочинений автора. Каждую из цитат можно развить в отдельный философский трактат, над которым ломали бы голову философии мира. Однако Новалис предпочел не продолжать традиции Гегеля и оставил наследие в форме обрывочных мыслей, но воистину это жемчужины. Он рассуждает о поэзии. Для него это не рифмованное лирическое произведение, не строки, подчиняющиеся законам метрики. Поэзия - все, что возвышается над обыденностью, романтический образ мира, наша душа, великолепии искусства, музыка небесных сфер, идеальный образ, по которому тоскует душа, заключенная в тело. Музыка, романы, живопись - есть поэзия. Поэзия - мысль, в которой присутствует Бог. Все, что составляет не поэзию - Его отсутствие.

Поэт через представления пророчествует о природе, в то время как философ через природу пророчествует о представлениях. Для одного весь смысл в объективном, для другого в субъективном.

Философия и поэзия. Исчезни одна из них, все равно что ангел лишится одного крыла. Иными словами,

Ми працю любимо, що в творчість перейшла, І музику валку, що ніжно серце тисне У щастя людського два рівних є крила: Троянди й виноград, красиве і корисне. Рильский М.

Однако Новалис не просто теоретик литературы, он - философ. Задуматься хотя бы над его размышления о смерти. Согласно его словам, выходит: смерть - есть рождение. Если продолжить эту мысль, то можно прийти к выводу, что само рождение( привычное нам) - по сути своей смерть, ибо доказательством тому служит тот факт, что мы не помним себя до рождения. Рождаемся, выходя из тьмы, видим свет в конце туннеля и ощущаем боль, с которой спустя э-нное количество лет будет суждено уйти нам в неведомый нам мир. Кто знает каков он? И не приведёт ли тем же туннелем он нас обратно?

Смерть - это романтизированный принцип нашей жизни. Смерть - это жизнь после смерти. Жизнь усиливается, посредством смерти.

Лишь поэтическое в широком понимании слова окрыляет нас, позволяет временно покинуть тело, то есть забыть о тёмных потребностях плоти, чтобы причаститься к тайне бытия, узреть Бога и вновь вернуться к обыденности, пройдя катарсис. Жаль лишь, что мысли Новалиса не оформлены в привычном понимании читателя. Однако есть другая сторона такой манеры письма: оно заставляет размышлять. Уверевать в мифологизм романа, сказочный исток жизни. Автор призывает нас воспринимать жизнь как сказку, как миф, искоренять действительность, заменяя ее поэзией. Жизнь, по его словам, борьба поэзии с не поэзией. Такова диалектика по Новалису. Применить его мысль хотя бы к религии. Библия, Коран, Махабхараты мифологичны и сказочных. Что говорить о мифах в чистом виде. Однако эти произведения - квинтэссенция бытия. Согашусь с Новалисом:

Мне кажется, что состояние своей души я наилучшим образом могу выразить в сказке. Все является сказкой.

Эта книга - священное писание. Ее следует перечитывать снова и снова. На ее страницах зашифрованы великие тайны оккультных наук, которые откроют страждущему путь в волшебный грот, где растет несуществующий цветок в венце голубых лепестков. Это - возлюбленная, что дремлет в глубинах крови, возлюбленная, что умерла в месяце мае. Ее следы видятся всюду, она- великая игра майи, волшебный танец на шмашане материи. Кто посмеет пройти путями крови и испить нектар ее цветов? Кто решится на то, чтобы припасть к ее хладным устам и влить в ее морозное тело огонь вечной жизни? Новалис не завершил свой великий роман. Он не успел за свою краткую жизнь излить на страницы всех тайн. Но чтобы узнать завершение этой великой легенды нужно лишь прислушаться к шуму крови, шелесту листьев и раскатам грома в чернеющем небе. Гейнрих фон Офтердинген - это чистая поэзия, алхимический огонь преобразованный в чернила. Он мог стать новой Библией для Нового Человека, но ему было не суждено закостенеть в букве, он был спасен смертью великого Посвященного, которую последний считал ничем иным как высшей точкой любой жизни. Язычество в своем лучшем воплощении сливается со всем наиболее возвышенном и прекрасном, что есть в христианстве. Так рождается Царство Святого духа, где властвует свобода и благодать. Об этом и повествует сия книга- мистерия.

«Волшебная поэма чувств»

Каждый, кто более или менее регулярно читает классику, наверняка не раз встречал в книгах имя Новалиса. По литературному «индексу цитирования», если допустим подобный термин, Новалис, как мне кажется, уступает только «Освобожденному Иерусалиму» Тассо. Именно поэтому, в целях сокращения списка писателей (и книг), знакомых только по имени (названию), просто необходимо было прочитать что-нибудь из творчества загадочного Фридриха фон Гарденберга.

Роман-воспитания, а именно так можно определить жанр «Гейнриха фон Офтердингера» - главного произведения в прозе великого немецкого романтика, не поддается какому-либо краткому описанию или характеристике. Романтический роман, говорят литературоведы. Но вот в чем заключается преимущество «последующих поколений» - в возможности ощутить «связь времен» и увидеть, а точнее почувствовать, в «Гейнрихе…» и «Большого Мольна» Алена-Фурнье, и «Волхва» Фаулза, и ранние романы Гессе и Томаса Манна.

Сказать, что книга Новалиса – чудо, значит не сказать ничего, это фантастическая история (к огромному сожалению неоконченная) о поэзии, любви и жизни в самом романтическом её проявлении – возвышенная, таинственная и очаровательная. Столь богатый на вставные новеллы – здесь есть рассказы купцов – попутчиков Гейнриха, истории рудокопа и пустынника, сказка Клингсора, и множество песен – роман Новалиса каким-то чудесным образом раскрывает и объясняет творческий процесс, суть и смысл таинственного искусства поэзии, насколько это в принципе возможно. «Такие химеры чаруют и сбивают нас с пути на утре жизни». Необыкновенная книга!