Репетитор революции, или Упразднение горизонта
Это не мемуары, как я надеялся и рассчитывал. Это не традиционные воспоминания, хотя здесь уже ближе. Это сборник различных зарисовок о жизни, творчестве и впечатлениях - как своих, Мандельштама, так и чужих. Зарисовки структурированы по времени написания (с 1921 по 1932) и подобный каркас очевидно неудачный, потому что в результате статьи, которые бы легко было раскидать по темам (города, литературоведенье), оказываются поданы вперемешку и как будто дублируют друг друга. Образы, сравнения и меткие выражения кочуют из одного эссе в другое, иногда целые истории повторяются; стоит отметить, что Мандельштам вообще любит повторяться - одно удачное сравнение может использоваться в рамках одной статьи несколько раз.
В принципе, темы сборника можно разделить на три условные части. Это впечатления от конкретных мест - не сколько фактические, сколько художественные, состоящие как будто из кусочков яркой смальты, смешанных в пеструю, но осмысленную только для автора мозаику. Потом: анализ чужих стихов и творчества, когда Мандельштам ругает Цветаеву, называет Маяковского "поэтессой" и хвалит Хлебникова (впрочем, похвалы у автор такие... смахивают на оскорблементы); или доказывает, что "Двенадцать" Блока - это монументальная частушка, а Ахматова пишет чисто бабские стихи. Наконец: абстрактные рассуждения на какую-нибудь невнятную тему вроде "духа Европы", обильные, но сумбурные, смахивающие на стихи в прозе.
Несмотря на явную живость языка, густую образность и неподдельные эмоции, читать книгу временами затруднительно, потому как часто теряешь нить и мысль - Мандельштам, кажется, пишет ровно для себя, и читатель его опусов ровно один. Ловишь себя на том, что не помнишь не то, с чего началось, а о чем вообще автор рассказывает; он легко перепрыгивает с темы на тему по собственным ассоциациям и заканчивает, когда ему удобно - эссе почти всегда заканчиваются на полуслове, без какого-либо логического завершения, концовки скорее эмоциональные и исключительно авторские. Кажется, многое из этой книги не предназначалось для публикации, вроде автор даже не перечитывал свои заметки.
Мандельштам любит сыпать именами без разбору: вот густая тень барона Гинцбурга накрывает синагогу, вот маша рукавами пробежала шуба Константина Леонтьева, тут на эсеровских радениях проплыла лысина Гершуни, здесь промелькнули яфетические фантазии Марра, а вот Подвойский завершает свои нагорные проповеди. Известные, знаменитые, плотно забытые и просто знакомые - автор рассыпает исторических и не очень личностей щедрой рукой, иногда просто сбиваясь на перечисление.
Из Мандельштама получился бы отличный журнальный критик, которому все равно о чем писать: литература, музыка, богема, евреи, революционеры, селебрити... Пишет замысловато, с интеллигентскими понтами, бреющим полетом мысли и склонностью к неймдроппингу и продактплейсменту (захотелось нарзанчику и в Ессентуки).
Конечно, здесь много очень интересных моментов - дачная Финляндия, детские впечатления о похоронах Александра III, еврейские корни и родня - но каждый раз, когда думаешь, что вот началось, тут же заканчивается. Мандельштам пишет мазками, как пуантилист, он не хочет вдаваться в подробности, ему главное взрыв чувств и чувствования прям сейчас, вместо десяти маленьких костров он разжигает один, сгорающий одномоментно, зато ярко. Так что вчитываться в его кусочки воспоминаний надо внимательно, боясь упустить сочные, важные детали, восстанавливающие летучую атмосферу заката империи и рождения новой страны. У Мандельштама не время, не эпоха, а вот уж действительно - шум времени, звуковой фон.
40 понравилось
