Как наши тульские мастера «ихним разным Европам» нос утёрли
Вот уж не думала, что Евгений Замятин, автор зловещей антиутопии «Мы» и мрачного рассказа «Пещера», мог создать такое весёлое драматическое произведение. Говоря об этой пьесе, конечно, нужно учитывать, что перед нами балаганное действо, о чем автор недвусмысленно предупреждает в определении жанра – "игра в 4-х действиях". И игровое, крайне условное начало здесь –главное. Не будем забывать, что пьеса писалась в 1920-е годы, а это тот самый Серебряный век с его тяготением к броским, условным сценическим формам (тут нелишним будет вспомнить театральные эксперименты Евреинова, Таирова, Мейерхольда, Вахтангова). И еще мне кажется важным то, что в основу пьесы Замятина положен не только рассказ Лескова «Левша», а прежде всего народный сказ о туляках и подкованной ими блохе. Писатель здесь совершенно органично соединяет разные формы народного, площадного искусства – раёк, балаган, скоморошество, лубок. И плюс сюда ещё маскарадность и влияние итальянской импровизационной комедии dell'arte. Отсюда все эти халдеи среди действующих лиц, комичные переодевания, превращения одного в другого. Получилось, на мой взгляд, классно! Много действительно смешных словечек, героев, эпизодов. Например, меня совершенно покорила сцена со "стриптизом", который исполняет «аглицкая девка» Меря:)
Если учесть все эти аспекты, то читатель не найдёт в пьесе никакой издёвки в отношении русских мастеровых. Просто средства народного театра – иные, нежели профессионального: возможна и грубая комика, и травестирование, и выражения, так сказать, на грани фола – они совершенно органичны в народном действе, а "рафинированного", "культурного" читателя могут озадачить и покоробить. В "Блохе" это такая, на мой взгляд, вполне удачная стилизация. Фольклор живёт по другим законам по сравнению с литературой, это другая художественная система, в ее координатах и создавалась пьеса Замятина. Поэтому здесь, например, вряд ли было уместно серьезное замечание английского "полшкипера" о том, что у Левши "хоть шуба и овечкина, так душа человечкина". Единственное, что мне не понравилось, – это наличие того самого пресловутого чеховского "ружья", которое должно было выстрелить, да не выстрелило: у Лескова умирающий Левша пытается передать царю важную информацию о том, что англичане не чистят ружья кирпичом, а у Замятина герой хоть и проявляет интерес к этому вопросу, но потом эта сюжетная ниточка как-то повисает без дела.
Основной авторский посыл получился не лесковский, не трагический, а вполне оптимистичный: утверждение неистребимости Левши, русского мастерства, национального характера. Но в народном действе по-другому же быть не могло! Ведь там всегда побеждало добро.
При чтении вспоминались «шутотрагедия» И. А. Крылова «Подщипа» и сказка Л. Филатова «Про Федота-стрельца»: там тоже о серьезных вещах авторы говорили с помощью средств народной поэзии и театра.
64 понравилось
