Натюрморт с удилами

В своей книге польский поэт, эссеист, драматург Збигнев Херберт «выхватывает» отдельные эпизоды из истории искусства Голландии XVII века, помещая их в рамки очерка, тем самым демонстрируя наглядное сходство между живописью и прозой. Херберт позволяет себе ряд ироничных замечаний в адрес современных историков искусства, отмечая сухость их текстов, и признается в любви к «старой школе» (здесь он имеет в виду, например, сочинения Макса Фридлендера). Собственно, от ярких, эмоциональных словесных описаний визуальных образов действительно веет духом старого доброго знаточества. Экфрасис у Херберта, как тому и положено быть, - основа текста очерка, обрастающая деталями, из которых выкристаллизовывается нечто, что можно с опаской обозначить как застывший дух эпохи. Польский эссеист лишь вскользь упоминает имена мастеров, чьи картины жадно ищет зрительский взгляд в любом крупном музее, ведь работы Рембрандта, Вермеера, Рубенса, Хальса разлетелись по свету во всех возможных видах репродукций. Шедевры, при всей их прелести, не нуждаются в словесном воспроизведении. Гораздо больше внимания Херберт уделяет пейзажисту Яну ван Гойену, мастеру жанровой живописи Герарду Терборху и загадочному автору единственного дошедшего до нас натюрморта – Йоханнесу Торрентиусу.

Небольшая придирка.

В главе Дом Херберт пишет, что "...путешественники подверглись массовой галлюцинации - подобно тому, как странникам пустыни являются в видениях оазисы, они увидели над горизонтом несуществующее солнце", из чего закономерно вытекают неутешительные выводы о психологическом состоянии группы. В данном контексте, его предположение о полярной ночи, которая "спутала меры времени и реальности", кажется вполне логичным.

Однако, это было не массовой галлюцинацией, а оптической иллюзией, "эффектом Новой Земли", чье название услужливо намекает, где оно может наблюдаться.

Эффект состоит в том, что кажущийся восход Солнца происходит до его реального (астрономического) восхода, то есть Солнце появляется на горизонте раньше, чем должно было появиться, исходя из астрономических вычислений. В зависимости от метеорологических условий, Солнце может выглядеть как линия или как четырёхугольник.

Учитывая тот факт, что данное явление не признавалось научным вплоть до 1979 года, в то время как Натюрморт писался с 1979 по 1988, а так же допустить, что Херберт не слишком интересовался узконаправленными научными исследованиями, публикуемыми в американских не менее узконаправленных научных журналах, я думаю, что он с этой информацией просто не столкнулся. А жаль. Возможно, эссе выглядело бы несколько иначе.

Ну и само явление.

P.S. Книга удивительно прекрасная.

P.P.S. Я не знаю, насколько разумно выглядит данное замечание в рецензиях, но поскольку под категорию "истории" оно попадает еще меньше, чем сюда, буду признательна, если кто-нибудь из добрых самаритян доведет до моего сведения уместность данной заметки. Впрочем, если не доведет, буду признательна не меньше.