Свирепые калеки

Уверенным росчерком включив однажды Тома Роббинса в число своих любимых писателей, но прочитав к тому моменту всего лишь одну его книгу, я некоторое время сомневался в правильности и адекватности своего импульсивного решения и упорно продолжал откладывать повторную встречу с этим автором, с любопытством и опаской поглядывая на свою книжную полку, где терпеливо ждали своей очереди купленные мной заранее другие его произведения. Я готовился к этой встрече, как к грандиозному событию, предвкушал ее, как влюбленный юнец предвкушает романтическое свидание, и волновался перед ней, как раскаявшийся грешник перед очищающей исповедью. И вот сейчас, когда она все-таки состоялась, преодолев испытания, уготовленные тяжким бременем веков и ненаступивших апокалипсисов, я на тысячу процентов уверен в том, что интуиция меня тогда не подвела и я не был под воздействием отключающих разум психотропных веществ, а мои ожидания только усилили эффект от прочтения этого зубодробительного по силе идей, содержательного и весьма необычного произведения, которое взбудоражило мое воображение и заставило меня произнести короткую, но очень емкую фразу - "охренеть".

Так вот, речь идет, как вы уже наверно догадались, о романе "Свирепые калеки". Теперь я попробую поподробнее расшифровать это свое "охренеть".

Прежде всего в этом романе есть стиль и лицо. Стильным его делает абсолютно уникальная конструкция предложений, которые заполнены витиеватыми фразами, изобилующие замысловатыми оборотами и сравнениями, при чтении которых я пускал слюни и таращил глаза от получаемого кайфа, как обдолбанный нарик. Для меня чтение "Свирепых калек" было настоящей тренировкой для мозговых синапсов и нейронов, ибо эти предложения приходилось обдумывать, перечитывать заново, взвешивать и жонглировать ими, как гирями. Ну а если говорить о лице этого романа, то таковым безусловно является сам Том Роббинс, а именно его оригинальные взгляды, порой абсурдные идеи, смелые заявления, касающиеся практически всех сторон нашей жизни, и которые он передавал читателю посредством монологов и рассуждений своего главного героя. Меня также глубоко поразило с какой легкостью и знанием дела Роббинс рассказывает о различных шаманских практиках и ритуалах, о быте и укладе южноамериканских племен, демонстрирует осведомленность в истории и мифологии, в психологии и религиях. И все это сливается на страницах романа в безумную какофонию образов, характеров, сюжетных поворотов и изысков, и сдабривается чертовски великолепным юмором. Порой я хохотал в голос, как обезумевший жеребец, будя соседей и вызывая у них праведный гнев. Подводя итог, я хочу сказать, что роман обжигающе красив, глубок и провокационен, местами сумасброден и наивен, но в целом, - да не убоюсь я этого слова, и не паду жертвой, разгневанных критиков, - шедеврален. Ну а сюжет довольно прост: некто по имени Свиттерс, агент ЦРУ и любитель женщин, по настойчивой просьбе своей любимой бабуленьки отправляется в джунгли Амазонки, чтобы отпустить на волю ее питомца, где сталкивается с непредвиденными обстоятельствами, которые коренным образом изменили его жизнь.

Ну и напоследок, знайте: "Женщины заботятся о свирепых калеках, возвратившихся из тропических стран».

Если бы мне нужно было в двух словах охарактеризовать эту книгу – я бы сказала «религия и сопли». Но на деле все, конечно же, несколько сложнее.

Хотя с Роббинсом я сталкивалась всего один раз, на эту книгу я возлагала большие надежды, однако с самого начала она мне не понравилась. Точнее, первые несколько страниц были ничего, а вот дальше.

Наш неприятный главный герой с неприятным именем Свиттерс (которое также служит ему фамилией, хотя на самом деле прозвище), работающий на неприятную организацию ЦРУ, получает задание отправится в Чили по мелкому поручению. И все бы ничего, но его эксцентричная бабушка Маэстра решает, необходимо подарить свободу ее пожилому попугаю Моряку, ибо он долго прожил в неволе, и нечего мучить животное. А лучше джунглей Амазонки ему места не найти. Собственно, с этого все и началось. Дабы не затягивать, скажу, что вкусить долгожданной свободы Моряку так и не удалось, поскольку прямо в первой главе Свиттерс, который пять дней перся к черту на рога, чтобы его безопасно выпустить, его же и съел. Да-да, наш доблестный агент ЦРУ слопал бабушкиного попугая в обмен на возможность пообщаться с таинственным пирамидоголовым шаманом по имени Конец Времени и заодно нажраться восхитительных сносящих башню местных галлюциногенов. К тому же, шаман под страхом смерти запретил ему касаться ступнями земли, так что передвигаться теперь Свиттерсу до конца жизни в инвалидной коляске. Ну или другими способами, даже более странными. Надеюсь, оно того стоило. В общем-то, наверное, да, ведь не прислушивайся он к шепоту Вселенной, судьба никогда не завела бы его так далеко.

Помимо того, что Свиттерс вообще не особо приятная личность, он периодически ведет себя довольно нелогично (ну да, сожрать бабушкиного попугая и тем самым лишиться наследства), и к тому же педофил. Ну то есть как, автор очень старается его за такого выдать, и местами вполне успешно, но девочке-то 16, а у нас в 16 сами знаете. Впрочем, розовосопливые восторги тридцатишестилетнего мужика от девочки Сюзи все равно порядком утомляют. Когда Свиттерс не занимается совращением несовершеннолетних, он не брезгует заняться любой другой представительницей прекрасного пола. Постельных сцен в книге немного, зато рассуждений на эту тему предостаточно.

Но больше, чем все вышеописанное, мне не понравилась религиозная тематика – я это попросту недолюбливаю, не интересуюсь, и мне часто скучно читать религиозные размышления. Я надеялась на Роббинса, но, к сожалению, ошиблась. В итоге книга получилась более тяжеловесной и менее жизнерадостной по сравнению с «Сонными глазками», да и главный герой не подарок.

С другой стороны, пишет Роббинс довольно забавно, что кое-где сглаживало раздражение от чтения. А местами книга даже заставила меня задуматься о некоторых аспектах собственной личной жизни. Ну и не обошлось без цитат, что тоже книге в плюс.В общем, с Роббинсом ничего не ясно, буду пробовать еще.

– Есть рождение, – проворчал он, – есть смерть, а между ними – сплошное техобслуживание

Свиттерс не любит свою работу, потому что работает на ЦРУ. Ведь в душе он – энтузиаст, философ и алкоголик. А ещё он питает слабость к своей шестнадцатилетней сводной сестре и знает, как произносится слово «вагина» на 71-ом языке. По пустячному поручению ЦРУ отправляет Свиттерса в Южную Америку. Его бабуля решает воспользоваться случаем и отправить вместе со Свиттерсом своего престарелого попугайчика, чтобы внук выпустил его в лесах Амазонки и подарил птичке долгожданную свободу. Свиттерс соглашается, ещё не догадываясь, что его планам не суждено сбыться, потому что попугайчиком заинтересуются местные индейцы, а сам непутёвый агент попадёт под страшное заклятие шамана языческих племён.

Том Роббинс – великолепный автор, хотя порой читать его трудновато. Стиль автора полон потрясающих, едких, смешных метафор, но иногда текст слишком ими перегружен. После первой книги я полюбил Роббинса именно за эти метафоры, но в этой книге от них уставал. Роббинс вновь, в своей привычной манере, создал отличную фантасмагорию, где смешались и языческие племена, и религия, и свирепые калеки (точнее, только один свирепый калека), и попугайчик, выкрикивающий одну и ту же фразу.

– ...все мы – не более чем прыщ на заднице мироздания, так что давайте-ка не будем заноситься на свой счет. – А как насчет самоуважения? – Хе! Самоуважение – это для слабаков. Признай, что ты – жалкий прыщ, и попытайся всласть посмеяться над этим фактом. Вот где благодать – а может, даже слава

Роббинс через своего героя рассуждает обо всём – о силе искусства и религии, о сексе и красоте, о смерти и возрождении. Тут обсуждаются все темы, которые только поддаются обсуждению. Книги Роббинса никогда не страдали от недостатка философских размышлений, что только шло им на пользу. И вся эта философия, попытки разобраться в истории начала двадцатого века, размышления о пришествии Девы Марии в мир или о египетских пирамидах – всё это полито соусом из абсурднейшего и фантасмагоричного сюжета, который порой заставит вас смеяться в голос.

Лейтмотивом через всю книгу проходит тема о вере в чудо. Можно сколько угодно смеяться над недалёкими индейскими народами, над гороскопами, над тем, что молитвы действительно помогают, над чудесами, можно сколько угодно пытаться всё это научно опровергнуть, но когда ты сам становишься жертвой глупого смертельного табу, которое наложил на тебя человек с пирамидой вместо головы – становится как-то не до смеха. И тут ты уже либо принимаешь новые правила игры... либо остаёшься верен своим принципам и умираешь.

И прелесть главного героя книги (хотя слово «прелесть» тут не совсем уместно, потому что так-то он довольно мерзкий тип) заключалась именно в том, что он шёл на поводу у хаоса, подстраивался под изменившийся мир, под новые обстоятельства, какими бы глупыми и абсурдными они не были.

На его пути встретятся и спившиеся этнологи, и шаманы, и монашки, отлучённые от церкви, но образовавшие свой собственный оазис в пустыне, и даже сам Папа Римский встретит Свиттерса в конце приключения. Все персонажи книг Роббинса самобытны и интересны, и следить за каждым из них – отдельное удовольствие.

Любая депрессия коренится в жалости к самому себе, а жалость к самому себе коренится в том, что люди склонны воспринимать себя слишком серьезно

Если вы не знакомы с Роббинсом, то не рискну советовать вам начинать знакомство с этой книги. Хоть она и отлична, но на вашу голову свалится такой большой поток истории религии и философии, приправленный смачными метафорами, что можно будет захлебнуться. Плюс, не каждый готов в книгах к таким спорным темам, как любовь взрослого мужчины к несовершеннолетней девушке, к тому же – своей сестре (но уверяю вас, Роббинс не переступает грань, а лишь элегантно по ней ходит, умудряясь при этом красиво рассуждать о сексе и любви). Если же вас всё это абсолютно не пугает – добро пожаловать в удивительный, фантасмагоричный мир, где не действуют никакие законы логики.

Тугодумы и ученые, похоже, не сознают, что сочетать иронию и искренность вполне возможно и что лукавая издевка совсем не обязательно исключает теплые чувства в сердце