Afterlives

Книга Нобелевского лаурета танзанийского происхождения "Посмертие" для меня является первым произведением данного автора. Абдулразак Гурна пишет очень глубоко о нелегких исторических временах.

Писатель повествует о двух сторонах африканской жизни: о бурной истории европейского колониализма и о тихой деревенской жизни Восточной Африки. Перед глазами читателя предстают картины сложных судеб героев, их жизненные линии переплетаются, они проходят свои личные этапы... Все очень трудно, сложно, тяжело морально и физически....

Но спасает любовь, взаимное понимание и помощь добрых людей....

"У нас есть выбор: обращать внимание на то, что мы потеряли, или на то, что все еще имеем" Эдит Ева Эгер

И тогда ты им все рассказал, О том, как ты был на войне. "Чайф"

Сейчас, когда позади почти четверть века, уже можно сказать, что прогнозы сбываются. Казалось нереальным, чтобы Африка стала для сегодняшней мировой литературы таким же открытием, каким для двадцатого века была Латинская Америка, но вот уже читаем Чимаманду Нгозу Адиче, Марлона Джеймса (который хотя и с Ямайки, пишет о Черном континенте), и Кутзее наше все, и нобелевский лауреат Абдулразак Гурна, пусть не мгновенно, пусть через год после награждения - но приходит к русскоязычному читателю сразу двумя романами.

"Посмертие" (2020) десятая книга писателя, последняя из написанных им на сегодняшний день и. несмотря на то, что от "Рая" его отделяет 26 лет - это дилогия. То есть, событийный ряд "Посмертия" буквально продолжается в точке. которой закончился "Рай", а главный герой второй книги Хамза - это Юсуф из первой. Почему разные имена? Потому, что посмертие. Мы помним, что "Рай" заканчивается бегством юноши от купца. чьим заложником был с детства, и присоединением к отряду аскари (зулусов-наемников в годы, предшествовавшие Первой Мировой). Война у Гурна - сродни стихийному бедствию, которое уничтожает даже тех, кого не убило физически, обнуляет личность, стирает прежнего человека.

Время действия - канун Первой Мировой, место - Танзания, Восточная Африка. Подросток Илияс бежит из нищего родительского дома в сельской глубинке. Он мечтает о лучшей жизни, а здесь убожество, сельскохозяйственное рабство, вечно больная и вечно же беременная мать, пьющий отец, беспросветность. Успев хлебнуть лиха беспризорничества, попадает к немецкому офицеру, который отправляет его учиться и жить при миссии, мальчик осваивает немецкий язык, кое-какие науки, а потом работает в городе счетоводом на складе. Естественно, он становится германофилом, как были англоманами многие образованные индийцы, и видит в действиях немецких культуртрегеров только благо: просвещение, санитария, достойная жизнь.

Уже после его бегства беременность матери, в отличие от прочих, которые заканчивались выкидышами и рождением мертвых детей, завершается благополучным рождением девочки. Малышка крепенькая, а вот мать вскоре умирает. Отец, не умея справиться с заботами, отдает Афию соседям. Она зовет их дядей и тетей, а их детей братом и сестрой, но на деле становится в этом доме бесплатной рабыней со времени, когда может удержать в руках тряпку. Такая танзанийская Козетта, есть даже эпизод с походом малышки за водой, поразительно похожий на сцену из "Отверженных" Гюго, хотя набирать воду приходится не в колодце, а в общинном баке. Вообще тема Афии замечательно хорошо выписана, эмоциональная, интернациональная, и всякий услышит в ней отголосок своих детских травм.

В какой-то момент, когда друг Илияса Халифа, потерявший всех родных во время эпидемии, говорит ему, что нужно бы навестить родителей, которые возможно до сих пор оплакивают его как покойника, тот решается на поездку в родную деревню и находит сестренку в таком бедственном положении. Он забирает ее в город, где для девочки начинается совсем другая жизнь, она впервые в жизни досыта накормлена, одета не в отрепья, спит на кровати, ходит в школу. Но у мужчин всякие выверты в головах, и вскоре сказка заканчивается - Илияс записывается в ряды аскари, а сестру отправляет назад в деревню, где ее нагружают работой и травят еще больше, а "дядя" избивает и ломает руку за то, что девочка упражняется в письме на глиняной дощечке.

После того, как ей удается передать весточку другу брата Халифе, тот забирает ее и дальше она уже живет с ним и его женой - пара бездетна. На роль дочери она вряд ли подходит, отчасти служанка, но больше член семьи. А дальше героем становится Хамза, который Юсуф из первой книги и на первый план выступает война. То, что она делает с людьми, как калечит тела и души. Продолжится все тем, что мужчина вернется в город, где рос когда-то при лавке богатого купца, не застанет там никого из прежде знакомых людей. но угрюмый ворчун Халифа пожалеет его и предложит переночевать под своим кровом (на самом деле не своим, это дом жены, который уже и не ее дом, но то другая история и о ней тоже будет в книге) несколько дней, которые перетекут в долгие годы. И Хамза повстречает Афию. Но обо всем этом лучше читать, тем более, что со всеми ними произойдет еще очень много интересного.

В "Посмертии" сквозная для Гурна тема сиротства, бездомности, бесприютности, ему пришлось бежать из Занзибара, будучи немногим старше героя, когда после освобождения страны от колониального ига там произошла революция, сопровождавшаяся геноцидом арабов. Как и фигура хитрого купца, имеющего связи во всех сферах, обрекающего не столь удачливых партнеров на разорение. Как-то писатель вернулся на родину, уже взрослым, надеясь на долю от наследства, но узнал, что родственники-торгаши не только не поделятся, а еще и родительские долги на него повесят. Однако что плохо для автора, то для нас, читателей хорошая возможность расширить горизонт.

По двум книгам уже можно составить не только более полное представление о творчестве нобелевского лауреата, но и о жизни людей в Африке начала прошлого века, прежде бывшего белым пятном на литературной карте.

Раньше я не знала никого, кто бы родился на Занзибаре (а автор родился именно там), для меня это почти небыль, удивительное писательское выныривание из темного африканского мифа, но иногда меня почему-то привлекают такие литературные редкости.

К африканской повествовательной стилистике, более плотной, беглой, более событийной и фактологичной, чем рефексивной (сколько бы авторы не учились английской филологии), надо привыкнуть; «туземная проза» (выражение Д. Быкова) отличается от более привычной европейской, хотя сразу трудно сказать, чем именно, наверное, спутаностью своих сюжетных линий и их сильной, на уровне бессознательного, заглубленностью в историко-этнические контексты, хотя, в общем, это неплохо, когда одна история внезапно возникает на фоне рассказываемой другой, а потом они сходятся в одну, чтобы через какое-то время разойтись вновь – на другом уровне.

Историко-культурные контексты африканской литературы мне и вовсе незнакомы, поэтому в таком чтении (названия местности, имена героев, названия предметов и обрядов и пр.) всегда проглядывает нечто декоративное, экзотическое, хотя общечеловеческие истины не чужды никакому этносу, в Танзании они – те же, что и в Великобритании или Германии. Но культурная маргинальность автора (африканский фольклор + британская классика) очень чувствуется в тексте. К тому же, в ней много этнокультурных стереотипов и, как часто бывает, книга несет в себе отпечаток личной биографии и личной оптики в отношении покинутой исторической родины. Это – вообще terra incognita для читателя вроде меня, хотя можно предполагать, что своим писательством автор изживает нечто болезненное в себе, что-то вроде экзистенциальной вины. В общем, это очень тихая проза, почти для себя.

Вся книга, метафорически выражаясь, о жизни и судьбе нескольких героев (Илияс, Халифа, Хамза, Афия), оказавшихся по разные стороны баррикад в эпоху колониальных войн, но связанных личными отношениями. Было любопытно погружаться во все это – в их повседневность, быт, чувства, традиции. Правда, сначала я думала, что книга будет об Илиясе, но потом неожиданно героем стал Хамза, а потом и его сын. Я долго не могла понять, при чем тут посмертие, пока не дошла до последней части книги, в которой быстро и довольно скомканно рассказалась основная история, оправдывающая название. Пока читала, книга местами даже увлекала, и я от нее все время чего-то ждала, какого-то поворота сюжета, но когда дошла до этого стремительного эпилога, разочаровалась – жизнь героев прошла, но ничего так и не произошло.

Познавательно ли это было? – Вполне, все-таки африканские историко-культурные декорации начала XX века не могут не быть любопытными. Интересно? – Не особенно, потому что в литературном плане все очень избито и предсказуемо. Хорошо ли написано? – Неплохо, я бы даже сказала, классически, хотя автор современный. Стоило ли читать? – Да, и основной двигатель здесь – расширение читательского кругозора: в колорите книги была эдакая своеобразная «путешественность», «случайностность» на истоптанных читательских тропах, как в старых сказках в непривычных декорациях. Буду ли читать что-то еще этого автора? – Вряд ли. У прозы вины и гражданского пафоса автора, пишущего издалёка, малый читательский потенциал.