Цитаты из книги Элджернон, Чарли и я

Я по горло сыт тем, что каждому, кому не лень, потешается надо мной!

- Не сравнивайте меня с бессловестной железякой! Я - человек.

Вона сказала хоч Бог і дав тобі дуже мало але ти робиш більше аніж багато людей із мізками шо не знають як ними користуватися.

В глубине я снова вижу свет, отверстие в темнейшей из пещер, крошечное и очень далёкое, словно видимое не в тот конец телескопа,- ослепительное , слепящее, блестящее, а потом снова многолепестковый цветок (кружащийся лотос - он плавает неподалёку от входа в бессознательность). У входа в эту пещеру я найду ответ, если осмелюсь вернуться туда и броситься в заполненный светом грот.

Я был настолько глуп, что даже не понимал, что я глуп.

Я увидел себя в заднем зеркале, глядящим в переднее, и на какое-то время оно оказалось под таким углом, что создало иллюзию глубины - бесконечного коридора меня самого, смотрящего на самого себя… на себя… на себя… Который? Кто из них - я?

В те минуты, когда я поглощен чтением, мысли приобретают необыкновенную ясность.

Удивительным ростом своих способностей я заставил их "я" сильно уменьшиться в размере и вытащил на свет божий все их недостатки. Я предал их.

Я личность, человек, я не могу ограничивать себя книгами.

Я хочу быть умным если они разрешат мне.

Даже в выдуманном мире должны существовать правила.

Я ответил, что нет у меня никаких проблем. Он рассмеялся, встал и подошол к окну.

• Чем разумнее ты становишься, Чарли, тем больше их будет возникать.

Я — человек. Я должен любить. Чарли Гордон

Я ненавидел ее, как никого раньше, — за легкие ответы на трудные вопросы и материнское воркование.

…эмоциональные проблемы не могут быть решены так же, как интеллектуальные.

"Уложу вещи, и смоемся отсюда. Только ты и я. Парочка доморощенных гениев ударяются в бега."

Хорошо, если бы это воспоминание оказалось фотографией, чтобы я мог разорвать ее, а клочки в отместку швырнуть в физиономию Нормы. Мне хочется крикнуть ей: «Плевать мне на эту собаку! Она принадлежала бы только ей! Я никогда не допустил бы, чтобы она полюбила меня больше Нормы. Мне хотелось только, чтобы Норма играла со мной, как и раньше, и чтобы ей никогда не было плохо».

Я не чув розмов про реабілітацію, про те, що одного дня цих людей можна буде повернути у світ. Ніхто не говорив про надію. Я мав таке відчуття, ніби ті люди мали справу з живими мерцями або навіть гірше - з людьми, які ніколи не були живими й наділеними знаннями. Із душами, що зів'яли на самому початку й були приречені тупо дивитися на час і простір кожного дня...

Самота надає мені шанс читати й думати...

Мені важко утриматися щоб не подзвонити їй. Я починав і зупинявся кілька разів. Мені треба триматися якнайдалі від неї.