Цитаты из книги Tekst

Здравствуй, Петя. Я там, наверху, в тебя играю, уже забыл, где ты кончаешься и где начинаюсь я. Уже подумываю, что ты ненастоящий. А ты настоящий - тут. А там тогда кто?

Эти буквы все, строчки, километры сообщений, писем - только кажется, что они прозрачные, понятные. Это паучий шёлк, все ниточки невидимым клеем вымазаны. Прикоснешься - влипнешь, впутаешься. Задергаешься - разбудить сидящую в центре паутины мохнатую многоглазую смерть.

В раю безделье гнетет.

Москвичи очень спешат жить...

-Знаешь, с прошлым очень трудно расставаться, оказывается. Все эти дни вместе - они ведь никуда не исчезают. Они остаются с тобой навсегда. Не получается их совсем забыть. Наверное, все дело в этом. Жалко себя, какой ты была. Жалко нас, какими мы были. Не хочется, чтобы это всё стало совсем прошлым. Хочется это еще немного растянуть. Хочется поверить в человека. А также не получается. Ничего у меня как следует не получается.

Было странно видеть девушку впервые – и столько о ней уже знать. Помнить наизусть ее черты-очертания. Быть в нее посвященным. Ее страхов бояться и мечты сомечтать.

Увидеть девчонку, с которой мог бы всю эту жизнь провести. С которой смог бы. Да просто – увидеть ее! Почему хочется любимую женщину видеть рядом? Вот поэтому!

Ему Москва, ей тоска.

Водка как ацетон, она у человечков краешки оплавить может, и этими краешками им можно краткосрочно соединиться.

Судья человек безмозглый и бессердечный, ей когда мантию выдают, грудину полой делают.

Москва днем казалась гордой, а ночью – несчастной.

Мутило. Но сблевать Господь не разрешал.

– Нет ручек, нет и мороженки

Готовься к худшему, тогда жизнь не разочарует

– Ты ничего не можешь, я ничего не могу. Нам никто не поможет.

В раю безделье гнетет.

Все-таки ребенок – очень серьезное женское оружие против сомневающегося мужчины.

В смехе-то больше правды, чем в словах.

А когда Олег из первого дома подбил меня бродячему коту шприцом одеколон впрыснуть, и кот, расцарапав мне в кровищу все руки, издыхал потом в мучениях и вопил на весь двор – ты мне сначала залечила царапины, потом дозналась до правды, а потом порола меня ремнем, жмурясь. Я выкручивался и видел, что ты жмуришься, потому что тебе самой страшно было. Но пару раз ты попала – и было больно. Тогда. Говорила мне, что расплата всегда будет, не надо думать, что удастся увильнуть.

Петю на праздники не свои задерживали, а чужие. Сам знаешь, какого: ФСБ? Федералы, точно. Петя папой хотел прикрыться, а им это как раз оказалось в масть. Завели на него дело, отца принудили уйти, а сынка взяли под крыло. На ком вина, тот послушный. На этом и зона стоит, и все Государство Российское, да и целый земной шар. Федералы в ментах живут, как бычий цепень в карасе. Удобно: и кормит, и катает. На зоне если слушать, всякого наслушаешься о пищевой цепочке, в которой ты планктон.