Цитаты из книги Tekst

Что ты тут хотел? Себе двадцатилетнему что-то крикнуть? Чтобы остановился, чтобы в очереди не унижался? Чтобы Веру не спасал, идиот? Домой чтобы ехал или просто в другой клуб двинул, куда Сука не приедет через два часа?

Нет: нет.

Там музыка слишком громко играет, там печальную Веру нужно Илюшиной болтовнёй отвлекать, оттуда будущего не слышно, никак не докричаться.

У нас, знаешь, такое волшебное королевство - только стартуешь с какой-нибудь реальной темой - сразу или запретят, или отберут!

Землю руками не каждый останавливать умеет. А уж в обратную сторону закрутить - вообще никто!

Успеешь на пятнадцать минут и опоздаешь на всю жизнь.

Такой голос: хриплый, заранее грубый. Почему? Вот им ведь наверняка в трепете звонят, как будто это больничная справочная вершит судьбы людей. Нет же, она даже приговор огласить не имеет права. Почему тогда этот тон? Может, устали от тревоги по ту сторону провода. Восемь утра, а уже усталость. Еще со вчера или со всегда. Это такой служебный тон, чтобы случаем не подцепить от звонящих несчастье. Маска врачебная.

"Есть люди, от которых что-то остаётся, а есть люди, от которых не остается ничего." - Дмитрий Глуховский

Про что Бог, спросил себя. Почему, где самый ад, его так любят приплести? Бог про то, как надо, ответил себе сам. Про то, как в детстве рассказывали. Ни у кого в жизни так не получается. Вот и смеются над Богом, наверное: помнишь, ты-то как наивно и глупо нам все про свой мир объяснял?

Больница стояла за домами, у пролеска. Бурое кирпичное здание, хмурое, приземистое и разлапистое. Поглядишь на такое - болеть расхочется.

Последнее волшебство в жизни осталось - деньги.

Только так человек может справиться с унижением и уничтожением себя: передавая унижение дальше, вмазывая в дерьмо других.

Ничего в жизни сложного не было: и умирать легко, и убивать - запросто. Но ни от одного легче не станет, ни от другого.

А могли одни на двоих наушники и сцепленные светящиеся браслетики удержать вместе двух людей, которых вселенская гравитация растаскивала по разным орбитам? Неизвестно.

В раю безделье гнетёт.

Водка, как ацетон. Она у человека краешки оплавить может и этими краешками можно ненадолго соединиться.

Москвы тоже было много. После елочных коридоров она распахивалась приезжим как космос.

У судей глаза искусственные, им живыми глазами на обвиняемых глядень противопоказано.

Готовься к худшему, тогда жизнь не разочарует, такой вот был у неё девиз.

Хорошая была идея – про Кольцевую линию.
У нее ни начала нет, ни конца. Никто из вагона не выгонит. На Кольцевой и доспать можно, и среди людей спрятаться.

Боялся, что она тебя по имени назовет: дерьмом.