Отзывы о книге Złoty notes

Дочитала тяжеловесный роман Дорис Лессинг «Золотая тетрадь», тот самый, который я уже читала с десяток лет тому назад во времена начала начал сознательного феминизма в моей жизни.

Роман с этим неразрывно для меня был связан. Но вообще-то он намного шире одной темы, глубже и да, тяжелее.

Я бы сказала, что это роман про человека, который родился женщиной. Потому что вещь эта совершенно универсальна для читателя любого гендера/пола. В книге много анализа себя, мира, социума, политики.

Помимо основного повествования (хотя я уже не уверена, какое из них было основным) мы читаем четыре тетради, в которые главная героиня записывает всякое. В том числе дневниковые откровения.

И все это в результате наслаивается друг на друга, что делает роман многомерным, объемным.

Общая тональность книги все же выглядит для меня депрессивной. Анна (главная героиня) - писательница и пребывает в творческом ступоре уже много лет. За этим естественно стоит ряд обстоятельств, в основном внутренних, в которых она постепенно будет разбираться.

Отрицая при этом само существование проблемы.

Спустя 700 страниц мелкого шрифта «Золотой тетради» мне хотелось схорониться в темном углу, пока кто-нибудь не принесёт мне горячий напиток и не убедит, что мир такой тяжелый бывает только в книгах Нобелевских лауреатов. А вообще он не такой.

Книга очень сильная и сложная. У меня очень много мыслей и ощущений от неё. Не уверена, что смогу уместить все это в слова.

Если что вернусь к ней, когда мне будет сорок. Нужно будет только выбрать более подходящий момент.

Трудность её заключается в многоплановости тематических слоёв, в множественности умов Билли Миллигана героев этой залитературенной пьесы жизни главной героини. Как будто матрёшка смыслов и героев спрятана в романе, и с каждой новой читаемой цветной тетрадью мы встречаемся с другой субличностью автора/героини.

Вообще, каждый из нас постоянно и одновременно находится в разных социальных ролях и в разных ментально-эмоциональных ипостасях. И героиня романа писательница Анна Вульф попробовала разложить своё "Я" на разные составляющие, записывая ту или иную сучщность в отдельную тетрадь. Внимательный читатель сам найдёт описание и объяснение от имени Анны, что именно отражала тетрадь каждого цвета. Но важно то, что попытка искусственно разделить своё единое многофакторное "Я" на составляющие едва не закончилась плачевно и трагически для главной героини. Потому что игры с разумом порождают чудовищ и способны вытащить из психонедр такие субличностные расколбасы, что потом ни один доктор не соберёт, а если и соберёт, то может получиться уже совсем не то, что было...

Многие считают этот роман ярко выраженным феминистским трудом. Безусловно, эта составляющая выражена достаточно сильно и отчётливо. Однако пробовать вырывать только эту составляющую книги из общего контекста равнозначно попытке Анны расписать самоё себя по нотам и векторам. Потому что какие-то феминистические взгляды и убеждения героинь романа неотделимы от их социального статуса, от их политических взглядов и убеждений, от их реальной жизни, в том числе и личной, а также от их творческих поисков и от попыток оценивать своё прошлое, выстраивая своё настоящее и закладывая фундаменты для будущего. Человек живёт целиком и полностью и весь и сразу, и невозможно отделить свои субличностные и субролевые "Я" друг от друга, всё равно что отделить свои внутренние органы — ничего кроме расчленения не получится...

Вообще книга вызывает много вопросов и попыток ответов как во время чтения, так и некоторое время после. И сила воздействия и последействия такова, что мешает некоторое время нормально воспринимать читаемую следующую книгу. Но может быть это можно отнести к недостаткам как раз следующей книги, а не к Дорис Лессинг?..

Мне даже не верится, что я наконец-то закончила этот душный роман. Я не могу подобрать более точного слова, чтобы метко его охарактеризовать - душный. Удушающий, если хотите. Страница за страницей меня не покидало чувство глубокого отвращения. Ко всему: к героине, окружающим ее персонажам (разве что кроме Томми до его... преображения), самой манере письма и этим чертовым разноцветным тетрадям. Абзац за абзацем меня накрывало что-то... тлетворное, омерзительное в самой своей сути, не поддающееся какому-то разумному описанию. Я задыхалась. Я испытывала физический дискомфорт. И если бы не мои треклятые пунктики, если бы не флешмоб, по которому я эту книгу должна была прочесть, я бы бросила ее, вычеркнула из памяти как страшный сон, кошмар.

Поток сознания, воспоминаний, ассоциаций, бесконечного самоанализа, тошнотворного психологизма и водоворота слов, которые сливаются в один ком, который невозможно ни распутать, ни разрубить. Я просто хотела, чтобы это поскорее закончилось.

Я искренне считаю, что бесконечное "она почувствовала" с витиеватыми пространными описаниями чувств героини - это отвратительный писательский прием. Он обесценивает саму суть переживаний, оно просто... "называет". Оно лишает читателя (по крайней мере определенного типа) желания погружаться в этот омут, желания сопереживать, вчитываться, продираться через заросли словесных нагромождений. Остаются только буквы. Да мерзкие диалоги.

Попытку в интеллектуальный психоанализ я могу обозначить только грубым словом "заумь". Стремление использовать сложные термины, образы и сентенции - как попытка напустить важности и глубины. Да только за этим ворохом текста не скрывается ничего особенного. Обычное "что же я делаю со своей жизнью? почему я живу не так, как хочу? почему я разуверилась в своих идеалах? почему мир стал так страшен?" и так далее, и тому подобное. Все проходят через это. Может, даже все до единого испытывают этот ужас перед жизнью. Погружение в безумие, временное помешательство, неясную тревожность, паранойю... А корень в этом состоянии у героини один - она ничего не делает. Не работает, не созидает, не обременена заботами, которые бы наполняли ее жизнь не одними только мыслями, но поступками, целями, пусть маленькими, не великими свершениями, но обычными мелочами, из которых и складывается настоящая жизнь, в которых даже самые болезненно чуткие могут забыться и найти в себе силы дышать.

Много чего еще можно сказать об озабоченности главной героини поисками "настоящего мужчины" и перепрыгиванием с одного первого встречного на другого. То, насколько большую роль мужчины играют в жизни Анны, не обделенной умом и талантами, разочаровывает и вызывает омерзение. Поданные в виде прописных истин пошлые банальности наталкивают на злобные мысли: "Понятно, почему Лессинг получила Нобелевскую премию. За такое подлизывание ей еще б охапку наград выдали". Ну да ладно...

https://s.livelib.ru/img/stars2/r10-x-red.png">

Эта книга должна оставаться без рецензии. Что бы вы не сказали о ней - всё будет не тем, неполным, неполноценным. Возможно в глазах каждого читателя она окажется чем-то своим. Кто-то скажет, что это роман о коммунистах и взгляде на Советы со стороны граждан далекой Британии... и будет прав. Кто-то скажет, что это роман о романах, трагичных, веселых, упадочных и поучительных.. и будет прав. Кто-то скажет что это роман ни о чем и в общем-то тоже будет прав. Эта книга ни о чем и обо всем. И я не знаю как писать на нее рецензию.

...наш опыт был настолько разным, что любая фраза для каждого из нас имела свой смысл, и наши смыслы не совпадали.

Для меня эта книга оказалось книгой о психических заболеваниях, описанных настолько точно и живо, что сначала можно даже и не заметить эту центральную линию, что пронизывает каждую главу, каждую тетрадь, каждую страницу.. словно легкий аромат безумия в каждой строчке. Не удивительно, что многие могут узреть в этой книге феминистический настрой, которого по сути тут и нет. Есть лишь масса больных людей, а феминистические реакции - это уже реакции читателя на данные образы мужчин, что встречаются на пути главной героини. К ним не испытываешь сочувствия, только презрение и с удивлением замечаешь, что вот же они - живые воплощения этих образов - гуляют каждый день кругом кругом кругом и все считают это нормальным. И они сами считают это нормальным. И весь мир охватывает волна ненормальности, которую принято считать нормальной. Ненормальная нормальность порождающая страдания за закрытыми дверями ухоженных домов. Этот настрой захватывает на протяжении всей книги. Напряженность этого незаметно нарастает, достаточно большой объем книги позволяет читателю упустить из виду эту растущую мрачность и тяжесть атмосферы вокруг главных героев, но это сразу становится заметно на контрасте последних страниц, когда эта мрачность уходит, оставляя легкую горечь и невесомость после себя. Дело ли в образном языке самой Дорис Лессинг, то ли в её насыщенных живых эмоциях, которым веришь, то ли еще в чем.. сложно определить однозначно. Но Нобелевскую премию ей присудили не за просто так - это точно. Многогранный роман, который можно перечитывать по несколько раз и он от этого лишь станет еще насыщенней.

.. - расскажите, почему же некоторые книги предназначены для меньшинства? - Это вопрос формы. - Формы? А как же содержание? - Люди не возражают против аморальных установок. Они не возражают против того искусства, в котором убийство - это хорошо, жестокость - это хорошо, секс ради секса - тоже хорошо. Им это нравится, при том условии, что эти установки немножечко прикрыты, завернуты в нарядную бумажку. И они также любят установки иного рода, им нравится когда им говорят: убийство - это плохо, жестокость - это плохо, любовь же это - любовь, любовь, любовь. Однако для них вообще невыносимо, когда им говорят, что все это - неважно и не имеет ни малейшего значения, они не могут вынести бесформенности.

Это книга о множестве книг. Роман который сложно назвать романом, потому что в нем самом находится еще несколько цельных романов и множество маленьких заготовок под романы. Автор это говорит прямо, не скрывая, на чем и строится часть повествования. На раздробленности, бесформенности и поиске формы, поиске смысла, поиске чувства. Подобные книги тяжело читать, но еще тяжелее подвергать их анализу. В них нельзя вычленить сюжет, потому что сюжет в общих чертах тут не говорит практически ни о чем. Так же как и главная героиня романа не может охарактеризовать себя в паре формальных фраз, так и о романе в целом нельзя сказать скупыми описательными предложениями. Это целая жизнь, разбитая на части, где каждая часть имеет смысл и значение. Разбирать эти части по отдельности было бы глупо и бессмысленно, но собрать их воедино не удалось толком даже самой Лессинг. Хотя похоже она и не задавалась такой целью.

В итоге эта книга интересна за свой психологизм, за историчность-по-ту-сторону, за свою образность и живость, за то что это скорее автобиография, чем история выдуманных текстовых человечков, что придает повествованию особое очарование и краски. И после предисловия, написанного Лессинг к читателям - писать на нее рецензии еще сложнее. Могу лишь сказать, что читать это стоит... но никто не сможет заранее предугадать, что в этой книге вы увидите для себя.

Эта книга стала для меня самым важным открытием прошлого года. Совершенно случайно она была куплена мною на книжной выставке, а теперь уже и не верится, что я могла тогда просто пройти мимо и не узнать о существовании замечательной и безмерно талантливой Дорис Лессинг.

Эта книга очень тяжелая и читала я ее долго. Она тяжелая и великолепная. Читать ее нужно в тишине и лучше всего, когда ты один в комнате. Потому что эта книга по-своему очень откровенна.

Я читала ее с наслаждением. Огромным-преогромным. Там каждое слово стоит на нужном месте. Несовершенства нет. Ни капли.

10 из 10.

У меня полный сумбур в голове после прочтения этой книги. Что это было - попытка написать женский "Улисс"? Я бы определила "Золотую тетрадь" как исповедальный современный актуальный роман. Актуальный - для времени, когда он был написан. В нем много политики, но на сегодняшний момент детали этой проблематики уже устарели. Что касается потерянного смысла политических действий, паралича воли умных и достойных людей, полагающих, что не в их силах что-либо изменить в глобальном смысле, однако продолжающих предпринимать усилия по помощи конкретным людям, - все это очень узнаваемо и сейчас. Так что "Золотая тетрадь" - это еще и социальный роман.

Феминистский? Да, конечно. В центре внимания автора - судьба двух женщин, которых Лессинг определяет как современных. Современные, в ее понимании, значит - разведенные, свободные, заводящие как серьезные романы, так и легкие интрижки. Анна, альтер эго автора, писательница, ничего не опубликовавшая после выхода единственной книги много лет назад, чаще всего влюбляется в женатых мужчин, а затем страдает от их необязательности и равнодушия. Лессинг на примере своей героини удалось показать, как в женщине могут уживаться стремление к независимости и женственность, - в ту эпоху, да и сейчас, многие противопоставляли эти понятия. Анна в глубине души - настоящая женщина, чувствительная и верная, все, что ей надо, это находиться в гармонии с единственным мужчиной, которого она любит. Однако эгоизм мужчин заставляет ее страдать и в конечном итоге терять любовь и терять себя. Ибо Анна видоизменяется под действием любви, в ней рождается некое новое существо, любящая Анна, которая готова стать ее новой личностью. Но это ранимое существо всегда засыхает от недостатка любви и взаимности.

Тут напрашивается еще один вопрос: направлена ли книга против мужчин? На первый взгляд, да. Здесь очень мало мужских образов, которые можно было бы охарактеризовать как положительные. И в то же время, мне кажется, книга правдива в том, что определенное количество таких мужчин действительно существует, и именно мужчины такого типа почему-то оказываются притягательными для Анны. Я вынуждена согласиться, что женщины в личной жизни очень часто наступают на одни и те же грабли, поэтому то, что Анна оказывается окружена черствыми и неспособными на любовь представителями противоположного пола, меня не удивляет.

Анна проходит через многие стадии обретения себя, в том числе через некое психическое состояние, которое сродни безумию. В финале она вроде бы обретает цельность. Символизируется это тем, что Анна, ранее ведущая записи в четырех разных тетрадях, теперь начинает писать о себе в одной - золотой. Это означает, что она перестает дробить свою личность и приходит к принятию себя со всеми своими сомнениями и разнообразными мыслями и интересами.

Безусловно, мне показалось, что "Золотая тетрадь" - интеллектуальный роман. Он лучше, чем то, что выдается за "интеллектуальность" такого автора, как Айрис Мердок, потому что в нем идет обсуждение по-настоящему важных, сущностных вещей, чего у Мердок нет. Язык книги повседневный, очень современный, Лессинг не задумывается над стилем, она признает за словом прежде всего его функциональность. Сейчас таким образом рассматривают язык многие писатели - по форме, это роман скорее публицистический, чем литературный. Так что книга эта важная, предвосхитившая форму современных романов.

Однако что касается смыслов, заложенных в текст, тут я не могу сказать, что "Золотая тетрадь" мне до конца близка. Во-первых, это касается психоанализа - этот метод использует Анна для поиска смысла жизни в своих воспоминаниях, и мне это показалось нарочитым, безвкусным и неубедительным. Я не очень-то снисходительна к идеям "венского шамана" (так называл Фрейда Набоков). К тому же, текст явно затянут и многие идеи в нем повторяются, так и не выходя на новый уровень. Мне, пожалуй, по душе романы Лессинг, написанные в более традиционной форме, такие, как "Марта Квест" или "Любовь, опять любовь". И все же я всегда приветствую эксперимент в литературе, попытки писателя привнести что-то новое в творчество.

Если вы любите разговорные драмы, фильмы Вуди Аллена, Жака Риветта, а также глубокие, умные пьесы, то эта книга для вас. Однако наберитесь терпения. К какому-то моменту она может и надоесть, как случилось со мной. Да и финал, честно говоря, оказался не таким, на какой я настраивалась. Он не слишком убедителен, хочется его переписать. Да, сумбур, хаос - это и есть жизнь, но остановка, придание формы бесформенной массе, попытка уловить смысл, значение - это и есть искусство.

Прошло уже десять дней с тех пор, как я перевернула последнюю страницу этой книги, а я так и не знаю, как рассказать о своих впечатлениях. Мне кажется, лучше всего о ней написала сама Дорис Лессинг во введении, когда поведала о том, что разбирая приходившие ей письма обнаружила, что какие-то читатели восприняли эту книгу как феминистскую, другие - как прокоммунистическую, третьи - как посвященную психологическим проблемам, четвертые - как историю о муках творчества... Большинство читателей вопринимали части. Не целое. Да, там есть все это, но еще и многое другое. Как минимум, совершенно изумительная цитата о том, как надо читать:

Есть только один способ читать книги, а именно — надо ходить по библиотекам и книжным лавкам и пролистывать множество книг, выбирая из них те, которые вас привлекают, и читать надо только их, бросая их, когда вы почувствуете скуку, перескакивая через те части, которые покажутся вам затянутыми, — и никогда, никогда не читайте книг из ложного чувства долга, или из-за того, что они принадлежат какому-то течению или направлению. Помните о том, что книга, которая кажется вам скучной в двадцать или тридцать лет, откроет для вас свои двери, когда вам будет сорок или пятьдесят, — и наоборот. Не читайте книгу, если ее время для вас еще не настало.

А вообще - это роман. История любви, разочарования, дружбы, материнства, ответственности, творчества... Вместе с нами все восемьсот страниц Анна Вулф думает, пишет, рассказывает, ошибается, то увлекается политикой, то устает от неё, то бросается давать советы, то отчаивается найти ответы в самых простых ситуациях, то влюбляется, то разочаровывается... Казалось бы, в чем сложность этой книги? Не в сюжете, и даже не в поднятых темах. Нет. А ведь я просто не договариваю одну вещь: Анна пытается спасти свою личность от распада, она тщится удержать свою целостность... И это дается ей совсем непросто. Да что там, если смотреть правде в глаза - это ей практически не удается. Надо сказать, что и читателю приходится столкнуться с той же проблемой. Ну, возможно, есть особо стойкие, которые все это нипочем, но меня изрядно проняло. Да, правда. Эта книга растаскивала меня по частям, и мешала ощутить себя цельной. Не только цветом тетрадей отличались грани жизни Анны... Возможно, это происходило со мной еще и потому, что параллельно я взялась за роман "Годы" Вирджинии Вулф. Мало того, что тут протянулась параллель фамилий, к тому же добавилась личность реальной писательницы, которая, как известно, имела проблемы с психикой, но еще и повествование во втором романе велось в рваном, фрагментарном стиле... Словом, периодически я ощущала себя пассажиром корабля во время страшной морской качки - опора ускользала, как только я пыталась поверить в то, что нашла устойчивость. Так что для меня, пожалуй, это оказалось книгой о цельности, о необходимости собрать вместе все части собственной личности, чтобы увидеть себя, как есть. О самоидентификации, о самопознании... Но я уверена, что каждый, кто этот труд осилит, прочтет в нем что-то свое... Какую-то совершенно уникальную, собственную золотую тетрадь.

Дорогой дневник, сегодня я подозрительно криво пукнула. Кажется, мне не стоит общаться больше с моей подругой Тамарой и носить бордовый цвет. Вполне возможно, что этому поспособствовал митинг в Гане и моя потаенная женская сущность. Все связано. Пожалуй, посижу еще на полу. Поразмышляю о своей незначительности и о том, как я схожу с ума. Все мои друзья сходят с ума. Просто они очень тонко чувствуют. Не то чтобы ни у кого из нас не было работы и занятий, и мы целыми днями воображали, что спасаем мир и кому-то чем-то помогали. Честно-страшно скучный (но на 5% страшно интересный) поток сознания, переполненный мерзенькими чувствами, которые возникают у каждого многоклеточного с определенным количеством извилин, если его оставить без занятия на несколько дней. Такими, которые появляются, если начнешь надумывать, почему жизнь-говно и ты говно (и находишь 145 тысяч причин только за завтраком).

Если вы ведете дневник- постарайтесь калякать максимально красочно и убедительно, чтобы, когда вы помрете, его нашли и опубликовали, поразившись размаху вашей захватывающей жизни, и решив, что вы точно недооцененный художник (пусть вы и работали смм-щиком или посудомойкой).

А если собираетесь размазывать интеллектуальную соплю-возьмите сразу коричневую тетрадь советских годов с антресоли и не портите качественную современную канцелярию.

Почему-то мужчины думают, что женщины им все должны и всем обязаны, что они существуют только для того, чтобы удовлетворять потребности мужчин, в то время как сами мужчины никому ничего не должны, вольны сами распоряжаться собой, тем, что им делать и как выглядеть. Никого не волнует, что после тяжелого рабочего дня женщина приходит домой и ДОЛЖНА работать еще и там: убирать, готовить, стирать, воспитывать детей. В то время как среднестатистический мужчина ляжет на диванчик с пивом и будет смотреть футбол или, если он не любит спорт, будет сидеть за компьютером. Ну и изредка, после долгих упрашиваний, так и быть вобьет какой-нибудь гвоздь в стену или еще как-нибудь соизволит помочь, а потом будет год ходить и припоминать, какой он молодец. И мы это терпим. Тысячи женщин живут так и даже не задумываются о том, что это как-то странно и несправедливо получается.

Она ничего не имела против того, что он регулярно напивался, что он ходил небритый и выглядел при этом действительно неприятно с этими его двумя полузажившими шрамами, просвечивавшими сквозь желтую щетину, что он везде слонялся в расстегнутом военном кителе без воротничка. Все это было в порядке вещей; настоящий мужчина и должен напиваться, ходить небритым и пренебрегать заботой о своей наружности. Она обращалась с ним мягко и даже как-то по-матерински.

Анна Вульф делит свою жизнь на четыре тетради (тем самым разграничивая четырех себя), в которые записывает свои мысли и чувства. Это помогает ей переосмыслить людей вокруг и, главное, саму себя. Она пытается понять, кто же она такая, что же она делает в этом мире. Анна знакомится с разными мужчинами, вступает с ними в различные отношения, но каждый раз происходит одно и то же: как только они удовлетворяют свои потребности в ней, они уходят.

Окружающие по-прежнему оценивают нас исключительно с точки зрения наших отношений с мужчинами. Так делают даже лучшие из них.

Именно об этом книга Доры Лессинг: о многоплановости жизни женщины, ее желании и невозможности целостности. Еще со школы девушкам вдалбливают, что главное - удачно выйти замуж, потом детей родить, и вот она - счастливая жизнь женщины. Ни про какую карьеру и речи не идет. Нет, женщина, конечно, должна зарабатывать (главное, чтобы не больше мужчины), но если она вдруг думает о работе больше, чем о семье, то сразу предстает черствой и холодной старой девой, которую не хотят мужчины, поэтому она и "утешается" в работе. Для того, чтобы понравиться мужчине, ты должна быть красивой и, конечно же, худенькой. Эталоны красоты со временем меняются, но главное, что женщина всегда должна следить за ними и вписываться в современные 90-60-90. И не важно, что мужчины непоследовательны в своих желаниях: по их логике, если тебя изнасиловали, значит, ты сама спровоцировала мужчину своим внешним видом, а если ты одеваешься в длинную юбку (или рваные джинсы, или во что-нибудь, в чем тебе удобно), то ты сразу серая мышка, либо пацанка (а ведь еще в школе учат, что девушки должны быть женственными), либо еще кто-нибудь, но главное, что не секс-символ. Таким образом получается, что женщина работает в три смены: основная работа, на которой ей платят деньги (хотя не всегда столько же, сколько представителям "сильного" пола); домашняя работа, от которой устаешь еще больше, которая не оплачивается и отпуск на ней только раз один день в году - восьмого марта; поддержание привлекательного для мужчины внешнего вида (и все равно он будет смотреть на моделей и сравнение с ними пройдет не в твою пользу).

В идеале то, что нужно повторять каждому ребенку, и далеко не один раз, на протяжении всей его или ее школьной жизни, звучит примерно так: «Ты проходишь процесс обучения, а это означает, что тебе внушают разные идеи. Мы еще не разработали такую систему образования, которая не была бы системой внушения. Нам очень жаль, но это самое лучшее из того, что мы можем тебе дать. То, чему тебя здесь учат, представляет собой смесь из современных предрассудков и предпочтений именно этой культуры. Даже поверхностное обращение к истории покажет, насколько недолговечным все это может оказаться, а, скорее всего, так оно и будет. Тебя учат люди, которые сумели приспособиться к режиму мысли, установленному их предшественниками. Эта система устроена так, что она увековечивает саму себя. Тем из вас, которые сильнее и оригинальнее других, будет предложено уйти и поискать путей самостоятельного обучения — обучения тому, как вырабатывать собственные суждения. Те, кто останутся, должны будут всегда и вечно помнить, что их вылепливают и формируют по шаблону для того, чтобы они смогли вписаться в узкие и частные потребности именно этого общества».

В конце книги появляется пятая тетрадь Анны - золотая. Самая главная, та, ради которой писались предыдущие тетради. Это как бы символ объединения ее личностей, наконец-то она начинает понимать себя, свое место в жизни. Феминизм - это не ненависть к мужчинам, не желание доказать, что женщины лучше (хотя я не отрицаю, что и такие разновидности феминисток бывают и да, я отношу себя к ним), это просто борьба за равноправие, чтобы женщин не унижали из-за их "слабого" пола, чтобы при приеме на работу не принимали во внимание твой пол, чтобы тебя просто принимали как ЧЕЛОВЕКА.

Очень неоднозначные у меня сложились отношения с этой книгой. В ней переплетаются по сути две книги: одна - достаточно крепкий роман, другая... другая собрание мыслей о политике, истории, психологии, отношениях, писательском ремесле. Мыслей иногда сумбурных, нестройных, уходящих и возвращающихся в новой ипостаси, но не оставляющих ни равнодушной, ни замороженной в анабиозе слов без проблеска мысли. Эта книга ТРЕБУЕТ и думать, и чувствовать. Вот так вместе: и, и. Иначе потеряется одна из необходимых составляющих.

Первые две третьи книги прошли у меня как миг, поглотив практически полностью, вырвав из времени. Я жила там, в "Золотой тетради" (хотя именно она появилась только в конце), пропуская все чувства героини через себя, через собственный эмоциональный опыт (что в общем-то может быть очень нелегким испытанием для оного, дабы он вообще имеется), думая с ней, терзаясь, формируя все предпосылки для последней третьи. Но на ней моя психика отказалась сотрудничать, вернее отказалась принять опыт безумия, "распада". Я не сумела отказаться от своих границ, своего опыта, своих собственных отношений с миром.

В предисловии к книге Лессинг так говорит про эту часть книги:

Анна и Савл Грин, «сорвавшийся» американец. Они помешанные, сумасшедшие, безумные — как ни назови. Они «срываются», «врываются» друг в друга, в других людей, ломаются, ломают фальшивые сюжеты, в которые они загнали свое прошлое; шаблоны, формулы, придуманные ими для того, чтобы хоть как-то упорядочить, определить себя, расшатываются, растворяются и исчезают. Они слышат мысли друг друга, узнают в другом себя.

По мнению автора эта часть является ключевой в книге (по крайней мере я именно так поняла ее слова), и далась она мне очень тяжело в плане "продраться через". Было постоянное ощущение, что герои проходят через семь кругов ада, но круги эти как день сурка - одни и те же, но поскольку приходят они в каждый из этих дней уже с опытом предыдущих пережитых, то каждый новый день становится все более безумным. Однако с моей точки зрения слом, о котором говорит Лессинг в предисловии, он неотъемлемая часть самого Дня сурка, а потому возвращается к читателю снова и снова (день за днем), заставляя переживать его в общем-то один и тот же эмоциональный опыт, даже если на уровне разума отличия и очевидны. Ощущение бега по кругу, на протяжении которого тебя колят все более острыми иголками, мне оказалось достаточно неприятно. Возможно, это моя рациональная часть сопротивлялась все больше и больше тому слому границ, который автор описала очень убедительно. Не знаю.

Эта тема «срыва» — мысль о том, что «внутренний раскол, распад на части» может оказаться путем к исцелению, к внутреннему отказу от ложных дихотомий и от дробления, — разумеется, неоднократно развивалась и другими авторами, да и я сама писала об этом позже. Но именно здесь, помимо изложения странного короткого сюжета, я это сделала впервые. Здесь это грубее, ближе к жизни, здесь опыт не успел еще облечься в мысль и форму, — возможно, здесь он обладает большей ценностью, поскольку материал еще не обработан, он еще почти сырой.

Сумбурно получилось описать собственные ощущения от книги. Но именно здесь рационализация временем, как мне думается, не сработает. Поэтому пишу сразу по завершению, еще не полностью "остыв" и "одумавшись".

Книга, на мой взгляд, must read для тех, кто имеет (или ищет) собственный опыт познания себя и расширения своих внутренних границ.