Цитаты из книги Предательство тела

В бессознательном еда представляется материнской грудью, то есть первичным источником питания. Однако, когда связь с матерью отягощена виной, возникшей из-за ее паттерна соблазнения и отрицания, страстное стремление к оральному удовлетворению переносится на отца. Его пенис становится заменителем соска и тоже идентифицируется с едой. Компульсивное поглощение пищи, поэтому, является символическим инкорпорированием пениса и (у мужчин) отражает наличие латентных гомосексуальных тенденций. Гомосексуализм сублимируется в переедание. В конце концов, сексуальное удовлетворение трансформируется в запретный плод, а сильное эротическое чувство ребенка вытесняется.

Компульсивное поглощение пищи — это форма паранойяльного поведения. Человек, который компульсивно ест, «отыгрывает» чувство фрустрированности, ярости и вины. Переедание служит тому, чтобы редуцировать чувство фрустрированности, выразить ярость и сфокусировать чувство вины. Поглощение пищи, то есть ее пожирание, представляет собой инфантильный способ выражения агрессии. Компульсивный обжора буквально уничтожает пищу, которая является символом матери, и, таким образом, находит бессознательный выход вытесненной ярости к ней. Однако, в то же самое время, мать символически инкорпорируется в индивидуума, чтобы хоть на время освободить его от фрустрированности, которая бессознательно ассоциирована с ней. В конце концов, вина переносится с вытесненной ненависти на акт переедания, то есть совершается маневр, который маскирует истинные чувства и делает вину более приемлемой.

За каждой иллюзией таится дьявол, скрываясь под покровом рассудочности и искушая человека исполнить его желание, как только оно возникло. «Давай, — говорит он, — съешь шоколадку. Один маленький кусочек шоколада не может тебе повредить». Или уговаривает: «Выпей таблетку! Ты будешь лучше спать сегодня, а завтра она тебе не понадобится». Его логику трудно парировать. Один маленький кусочек шоколада не повредит. Одна таблетка не опасна. Человек верит, что пилюля способна улучшить его сон. Дьявол претендует на то, чтобы говорить с телом; это вводит человека в заблуждение, поскольку удовлетворяет глубинный телесный инстинкт, телесное влечение. Но голос дьявола порожден вытесненным чувством, которое извращено в процессе вытеснения. Фрустрированное инфантильное желание сосать грудь невозможно удовлетворить поглощением пищи или употреблением таблеток. Иллюзия орального удовлетворения, из-за которой человеку кажется, будто переедание может это удовлетворение обеспечить, добавляет ему элемент компульсивности.

Но какая же иллюзия вызывает бессонницу? Сам того не сознавая, человек уверен, что с ним ничего не случится, пока он будет начеку. Ему так необходимо сохранять бодрствующее сознание, будто это и есть его жизнь. Ничего не случится, если он не заснет. Кроме того, есть еще одна иллюзия, связанная со сном, более современная, — снотворная пилюля. Эта иллюзия нашептывает человеку, что он не сможет заснуть без снотворного. Зависимость от седативных препаратов — это иллюзия, которую иллюстрируют многие случаи. Замените пилюлю плацебо, и пациент будет засыпать так же хорошо, как будто он выпил настоящего снотворного.

Компульсивное поглощение пищи и неспособность заснуть — симптомы внутреннего состояния безнадежности, которое непосредственно связано с непринятием себя. Когда человек прибегает к соблюдению диеты, ощущение безнадежности не исчезает, оно просто принимает другую форму. Он следует диете так же компульсивно, как до это¬го поглощал пищу, пребывая все в том же состоянии безнадежности.

Человеком, компульсивно поглощающим пищу, владеет иллюзия, что следующая диета окажется самой действенной. Он считает, что ему удастся приобрести юношескую фигуру, которая останется с ним навсегда. За этой иллюзией стоит еще одна — иллюзия вечной юности.

Каждому психиатру приходилось иметь дело с пациентами, которые боролись с лишним весом и не могли нормально заснуть. Пациент, страдающий такими затруднениями, чувствует безнадежность. Он ощущает себя во власти сил, которые управляют им против его воли. Он чувствует беспомощность и не может устоять, компульсивно поглощая пищу. Он связывает ощущение безнадежности с собственной беспомощностью. Этим объясняется тот факт, что когда такой человек соблюдает диету, его на-строение улучшается. Диета вроде бы дает ему чувство, что он способен контролировать свою потребность в пище, достичь самоконтроля и сохранить самообладание.

К сожалению, в большинстве случаев, даже если диета привела к желаемому похуданию, все усилия пропадают зря. Когда вес снизился, человек ослабляет свою программу и опять набирает потерянные килограммы, переходит к прежнему паттерну питания. Это требует следующего комплекса усилий и следующей диеты.

Качество физической близости между матерью и ребенком отражает чувства матери по поводу сексуальной близости. Если половой акт опротивел, это чувство портит всякий интимный телесный контакт. Если женщина стыдится своего тела, она не может использовать его грациозность при вскармливании ребенка. Если ее отталкивает нижняя половина тела, она будет чувствовать смутное отвращение к этой же части тела ребенка. Каждый контакт с малышом является для него случаем пережить удовольствие в близости или почувствовать стыд и страх. Если мать боится близости, ребенок будет ощущать страх и интерпретировать это как отвержение, у него постепенно разовьется чувство стыда за собственное тело.

Фундаментальная травма шизоидной личности — отсутствие приятной физической близости между матерью и ребенком.

Билл вспомнил инцидент, который произошел во время одиночного штурма скалы: он потерял точку опоры. Ка-кое-то время ему пришлось висеть, держась руками за узенький карниз. Пока он нащупывал пальцами опору, его ум оставался совершенно беспристрастным. Он размышлял: «Как это будет, если я упаду?» Паники не было.

В личности Билла желание, чтобы произошло что-то значительное, конфликтовало со страхом, что если это произойдет, то может повлечь за собой катастрофу. Этот конфликт заставлял его бросать вызов опасным ситуациям, особенно таким, которые грозили падением. Находясь на скале, он принуждал себя подойти к самому краю, чтобы доказать, что не боится. Он считал, что наличие пропасти безразлично, поскольку он стоит на твердой земле.

Это рассуждение детерминировалось психологией безрассудства. Безрассудный человек подвергает себя бессмысленной опасности, чтобы доказать, что может выжить.

Самодеструктивное поведение шизоида предстает в его бессознательном как необходимая для выживания ценность. Это — техника выживания, анахроничная в наличной ситуации, но валидная в терминах инфантильного переживания. Это — тип защиты, постоянно присутствующий в царстве животных, которые «разыгрывают» смерть, притворяясь мертвыми, чтобы избежать опасности. У меня был пациент, который во время сессии устроил именно такой «спектакль». Он лежал на кушетке в расслабленной позе, когда я вдруг заметил, что его глаза закатились, буквально повернулись внутрь головы так, что видны были только белки. Дыхание ослабло; он совершенно не двигался; казалось, что он умирает. Когда я указал ему значение его телесной экспрессии, он ответил, что использовал эту позу и позицию, если в детстве ему угрожали родители. Увидев его «мертвым», они пугались сами, и их поведение менялось: от угроз они переходили к заботливости.

Попытки суицида, которые все чаще предпринимают молодые люди, можно интерпретировать сходным образом. Помимо обычного самодеструктивного элемента, эти действия представляют собой драматическую просьбу о помощи.

Если человеку удается приучить себя к мысли о катастрофе, ее пугающий «жар» слабеет, и ужас перед ней притупляется. Когда чего-то нет, нет и риска потерять это. Наказание, которое человек сам себе назначает, кажется менее страшным, чем предполагаемое наказание со стороны внешних агентов. Этим объясняются фантазии об истязаниях или реальные истязания мазохистов. Об этом рассказал Райх, проанализировав мазохистский характер. При мазохизме действительное наказание всегда ужасает меньше, чем предполагаемая кастрация. Подобным образом, «добровольная» изоляция пугает меньше, чем чувство брошенности и смерть.

Шизоидный индивидуум — это человек, чувства которого «заперты», как джинн в лампе Аладдина. Но шизоид словно не помнит того заклинания, которое может выпустить джина на волю. Если сказку про Аладдина и его лампу использовать в качестве метафоры, то лампа будет соответствовать телу, заклинание — словам любви, а потирание лампы будет эквивалентом заботы. Когда о теле заботятся, оно зажигается, как лампа, оно начинает излучать своеобразный свет, вокруг него возникает аура сексуального возбуждения. Если тело «светится», глаза человека сияют, и джинн секса может совершать свои магические трансформации. На самом деле шизоид вовсе не забыл магическое заклинание: он говорит о любви и занимается сексом, но лампа отсутствует, она треснута или разбита, и ничего не происходит. В отчаянии он обращается к пороку, прибегает к наркотикам или распутству, но ни один из этих отчаянных маневров не может освободить джинна любви и секса.