72. Отрочество Алкида
Амфитрион сам научил приемного сына управлению колесницей, запряженной квадригой резвых коней, грызших в пылу бурной скачки, медные удила и не раз говорил ему:
– Внемли мне сын и запомни. Управленье квадригой – искусство нелегкое. Оно схоже с игрой на флейте или свирели – так точно должны двигаться пальцы, зажимая большими и указательными пальцами правой и левой рук вожжи дышловой пары, а средними и безымянными – вожжи пристяжных.
Впоследствии сам Геракл о своей езде так своим юным спутникам не раз говорил:
– Отец Амфитрион учил меня не напрасно, и вскоре мало кто из воинов умел так виртуозно проходить крутые повороты, почти не сбавляя скорости, как это делал я. Однако коней громкоржущих и тесные повозки я так и не полюбил, всю жизнь предпочитаю бег иль ходьбу быструю, ибо телу много движения необходимо.
Один из братьев Диоскуров Кастор (бобр), сын спартанского царя Тиндарея и поразившей красотой Зевса Леды учил Алкида сражаться в полном боевом вооружении. Благодаря огромной силе, здесь юному сыну Зевса и добродетельной Электриониды не было равных. Однако, мало кто знает, но Алкид с детства отличался не только огромной физической силой, но и очень сообразительным умом. Он вскоре превзошел смертного Отрока Зевса не только потому, что был необычайно силен, но и потому, что был изобретателен в бою.
Уже тринадцатилетний Алкид никому из взрослых воинов, с которыми ему приходилась состязаться, не уступал в битве с оружием или в борьбе, однако и особенным бегом он никогда не пренебрегал и так об этом после свершения главных своих подвигов всегда сопровождавшим его юношам говорил:
– Сейчас уж немногие знают, что это я изобрел бег в полном боевом вооружении: в медных латах со шлемом и поножами, с коротким мечом на бедре и семикожным щитом на спине, с луком и колчаном со стрелами за плечами и с длинным копьем в 14 локтей в руке. Теперь этот бег с тяжелым оружием называют «бегом гоплитов». А вот бег гоплитов еще и с медной палицей или просто с тяжелой дубиной и сейчас, как вы знаете, называют в мою честь «тяжким бегом Геракла». Дубину для своего тяжкого бега я вырезал из дикой оливы, которую нашел на берегу Саронийского залива, хотя некоторые говорят, что ее я привез к эллинам из северной страны гипербореев, а на берегу Саронийского залива посадил ее в землю. Какое это было дивное время! Я мог пробежать три сотни стадиев в полном вооружении с копьем в одной руке и дубиной – в другой. Потом, весь в пене, я скидывал все и бежал, что было сил дальше в одной набедренной повязке до тех пор, пока не валился с ног в полном изнеможении.
В эти годы Алкид пытался приучить себя переносить острую боль для чего он не раз просил брата Ификла бить его палкой изо всех сил в разные места голого тела. Ему удалось научиться длительное время переносить довольно сильную боль и короткое время – любую, даже саму острую боль.
Будущий царь воров сын Гермеса и спесивой Хионы Автолик (одинокий волк) учил Алкида основам кулачного боя. Вскоре сыну Зевса не было равных в кулачном бою потому, что, обладая огромной силой, он не пренебрегал искусством боя, старательно изучая приемы, изобретенные богом воров и атлетов Гермесом. Вскоре мощный отрок Зевеса из боязни убить противника, когда он сражался в полную силу и из боязни привыкнуть щадить противника, если сражался не в полную силу, оставил кулачный бой и панкратион (все + сила и мощь; запрещалось лишь кусаться и бить по горлу и по глазам). Однако в чистой борьбе он еще долго соревновался, стараясь не калечить противников.
Царь Эхалии Эврит, изучавший науку стрельбы из лука у самого Стреловержца, взялся обучать Алкида этому необходимому воину искусству, и всего через год будущий величайший герой сумел превзойти большинство известных лучников. Однажды он смог с расстояния в 40 локтей несколькими стрелами расколоть на две равные части другую стрелу, закрепленную на щите. Учитель и ученик на долгие годы станут большими друзьями, но по воле старой Ткачихи их дружба для обоих закончится трагически.