106. Первая встреча во сне Геры и Эврисфея
Правящий во всей пеласгийской земле царь златообильных Микен Эврисфей был обеспокоен возвышением Алкида. Он знал, что быстро набирающий славу герой был его подданный, почти раб, хоть и дальний родственник – двоюродный племянник. Однако, будучи человеком рассудительным и осторожным, он не хотел торопить событий и все молча терпел, наблюдая за Алкидом издали. Его пугала не столько сила Алкида, сколько буйная необузданность, часто переходящая в настоящее бешенство.
Когда Эврисфей узнал о том, как его племянник расправился с послами Эргина, а потом и с Пирехмом, он долго гладил то одно, то другое ухо, тер свои вечно печальные глаза и морщился, и в конце концов решил с Алкидом по своей воле не встречаться, однако Гера все решила иначе.
В одну из ночей царица Олимпа явилась Эврисфею во сне, встала у его изголовья и, внимательно поглядев на свернувшегося клубочком царя, величественно изрекла:
– Радуйся Эврисфей, владыка златообильных Микен – Арголиды главного града, таких немного в Элладе! Тебя удостоила тебя своим посещеньем сама Гера, богиня богинь, царица Олимпа! Надеюсь, что не напрасно я поставила тебя над всеми окрестными править. Ведь это я так устроила, что ты в семь месяцев первым из потомков Персея родился, а девятимесячный Алкид на свет появился только вторым.
Гера вынула из складок пурпурного пеплоса свои большие медные ножницы и повертела ими перед лицом Эврисфея. Сфенелид знал, что эти ножницы – атрибут Геры, как разрешительницы родовых мучений, хотя никогда не слышал, чтобы она пользовалась ими, чтобы помочь какой-нибудь роженице. Он вспомнил рассказ о том, как богиня богинь в незапамятные времена не давала титаниде Лето родить от Зевса Аполлона и Артемиду и, испугавшись, что его мысли может узнать Гера, схватился за рот.
Когда Лето собралась рожать, царица богов совсем обезумела от ревности и послала своего верного слугу огромного змея Пифона, чтобы он сделал все, чтобы она не родила. Лето была древней богиней и потому убить ее было невозможно, но можно было ранить, заставить страдать, и Пифон стал преследовать прекрасную титаниду по всему миру.
– Лето не сможет родить на твердой земле, где сияет солнце.
Гневно объявила царица Олимпа так, что это, подобно раскатам грома, услышали все на земле и на Олимпе многоложбинном. Зевс хотел испепелить молнией ревнивую до сумасшествия супругу, ведь Лето носила его детей, но его остановила Мойра Лахесис, во сне ему объявив, что он должен соблюдать Порядок в семейных отношениях, и не трогать добродетельную супругу, когда сам во всем виноват.
Теперь не только реки и озера, ни один ручеек не давали напиться будущей матери двух прекрасных богов, и Лето утоляла жажду из луж, оставшихся после дождя. Ни кусты, ни деревья не защищали ее от палящих лучей, отступая, как только она к ним приближалась. Люди еще издали при виде темно-синего плаща возлюбленной Зевса убегали, захлопывая наглухо за собой двери. Ибо страшна была царица Олимпа в своем яростном гневе не только на ту, которую полюбил ее царственный супруг, но и на тех, кто осмелился бы ей как-то помочь. Лишь плавучему острову Делосу стало жаль несчастную титаниду, и он, надеясь на будущую благодарность детей Лето, словно большой корабль, причалил к материку. Укрывшись в тени единственной пальмы на Делосе, забылась тяжелым сном бедная страдалица, но вскоре проснулась от начавшихся родовых схваток. Она опять стала истошно вопить, как кричат перед самыми родами, но мучениям Лето не суждено было закончиться быстро.
Гера укрыла свою дочь богиню родовспоможения Илифию плотными облаками, чтобы та не смогла помочь родить Лето, и она мучилась девять дней и ночей. Сочувствовавшие Лето Деметра и Гестия, по совету Афины преподнесли Илифии ожерелье длинное, в девять локтей, золотое, из зерен янтарных. Сама же Афина же отвлекла златотронную Геру, рассказав ей о новом любовном увлечении Зевса. Только ступила на Делос богиня Илифия, неотложная помощь родильниц, тотчас усилились схватки, и Лето, пальму руками сильней обхватив, мощно колени уперла в мягкий ковер луговой, и счастливая под нею земля улыбнулась. Первой она родила девочку, названную Артемидой, следом уже без мучений 7-ми месячный мальчик выскочил на свет, ее брат-близнец Аполлон лучезарный. Как только на свет Феб появился, остров озарился лучами яркого солнца, и в лазурном небе появились 7 белоснежных лебедей, прилетевших с золотоносной лидийской реки Пактол. Эти прекрасные птицы величаво проделали 7 кругов над ставшим неподвижным Делосом и воспели торжественно бога:
– Родился Аполлон! Слава Аполлону!
Впоследствии эти красивые и необычайно сильные лебеди стали бессмертными, и Аполлон, нестриженными гордый кудрями, на золотистой своей колеснице путешествовал по небу только на них. Преследования Геры не прошли бесследно, и Лето не смогла кормить детей грудью, и тогда справедливая титанида Фемида, не побоявшись гнева Геры, впустила в нетленные губы прекрасных детей нектар, вместе с амбросией чудной.