Действие второе
При поднятии занавеса сцена окутана почти непроницаемым мраком, но вскоре она освещается, открывая взорам широкую подземную залу, своды которой подпираются бесчисленными столбами. Справа вдоль всей залы тянется узкий сводчатый проход, образуя на первом плане боковой выход в виде неправильной арки. В глубине прохода, как будто спускаясь с последних ступеней лестницы, появляются Ариана и кормилица. В руках у Арианы лампа.
Кормилица. Ты слышишь? Дверь закрылась за нами со страшным грохотом, так что стены дрожат… Я боюсь идти вперед… Я останусь здесь… Мы больше не увидим дневного света.
Ариана. Вперед, вперед! Не бойся. Он ранен, он побежден, но еще не сознает этого… Он освободит нас со слезами на глазах, но лучше освободиться самим. А пока гнев его дает мне то, в чем отказала его любовь, и мы узнаем, что здесь таится… (Идет, высоко подняв лампу, к боковой арке, наклоняется и направляет свет лампы в темноту залы. Что-то неясное приковывает ее взор. Она оборачивается и зовет кормилицу.) Поди сюда!.. Что это там, в глубине?.. Видишь?.. Оно не двигается… Мне кажется, они тут, но уже мертвые… (Входит в залу и освещает ее свод за сводом.) Где вы?..
Молчание.
Кто вы?
Ей отвечает почти неуловимый, робкий вздох.
Она делает еще шаг вперед. Лучи протягиваются вдаль, и в самой глубине залы вырисовываются фигуры пяти неподвижно лежащих женщин.
Они здесь!.. Кормилица, кормилица, где ты?..
Подбегает кормилица. Ариана отдает ей лампу, а сама боязливо направляется к лежащим женщинам.
Сестры мои!..
Они вздрагивают.
Они живы!.. Смотрите, я пришла к вам!.. (Подбегает к ним с распростертыми объятиями, нерешительно обнимает их, в судорожном порыве нежности ласкает их ощупью?)
Кормилица стоит поодаль и держит лампу.
Я нашла вас!.. Они полны жизни, и какие они ласковые!.. Я боялась, что вы умерли, и вот я со слезами целую ваши прелестные губы!.. Вы не мучились?.. О, уста ваши свежи, а щеки, как у детей!.. А вот ваши обнаженные руки – они теплы и упруги; ваши округлые груди вздымаются под легкими тканями… Но почему вы дрожите?.. Я обнимаю ваши плечи, я касаюсь ваших бедер, целую обнаженные груди, целую уста… А ваши волосы!.. Они струятся… Вы, должно быть, прекрасны!.. Руки мои разбирают теплые волны волос, пальцы затерялись в непокорных кудрях… Сколько волос!.. Черные они? Светлые?.. Я не вижу, что делаю. Я целую вас всех, я ловлю ваши руки, одну за другой!.. Вот теперь я обнимаю последнюю, самую маленькую… Не дрожи, не дрожи, я сжимаю тебя в своих объятиях… Кормилица, кормилица, что ты там делаешь?.. Я здесь, как мать, которая ощупывает в темноте своих малюток. Дети мои ждут света!..
Кормилица подходит с лампой и освещает группу. Пленницы одеты в лохмотья; волосы у них спутались, лица худые, глаза испуганно жмурятся от света.
Ариана после минутного оцепенения берет лампу, чтобы получше их рассмотреть.
Ариана. О, сколько вам пришлось выстрадать… (Оглядываясь) Как печальна ваша тюрьма!.. Мне на руки падают крупные холодные капли, огонь в моей лампе каждую секунду вздрагивает… Что вы на меня так странно смотрите?.. Почему вы отступаете при моем приближении?.. Вы все еще боитесь?.. Кто вот эта, которая хочет убежать?.. Не та ли, которую я только что поцеловала, самая младшая?.. Я не сделала вам больно своим долгим сестринским поцелуем?.. Подойдите же, подойдите!.. Вы боитесь света?.. Как зовут ту, которая возвращается?..
Два-три робких голоса. Селизетта…
Ариана. Селизетта, ты улыбаешься?.. Это первая улыбка, которую я здесь встречаю… О, твои большие глаза полны сомнения, как будто они увидели смерть!.. А между тем это – жизнь!.. Твои маленькие обнаженные руки так уныло дрожат в тоске о любви!.. Подойди, подойди, мои руки тоже тоскуют, но они не дрожат. (Целует ее) Сколько дней ты в этой могиле?
Селизетта. Мы не умеем вести счет дням… Мы часто сбиваемся со счета… Но, по-моему, я здесь больше года…
Ариана. Которая из вас вошла первая?
Игрека(приближается, она бледнее остальных). Я.
Ариана. Давно ты не видела света?..
Игрека. Я не открывала глаз все время, пока плакала в одиночестве…
Селизетта(пристально глядя на Ариану). До чего же ты прекрасна! Как он мог наказать тебя так же, как нас!.. Значит, и ты ослушалась?
Ариана. Я повиновалась мгновенно, но только другим законам, а не тем, что установил он.
Селизетта. Зачем ты спустилась сюда?
Ариана. Чтобы освободить всех вас…
Селизетта. О да, освободи нас!.. Но как ты это осуществишь?
Ариана. Следуйте за мной… Что вы тут делали?
Селизетта. Молились, пели, плакали… и все время ждали…
Ариана. А вы не пытались бежать?
Селизетта. Мы не могли бежать: все выходы заперты. А потом, нам это запрещено.
Ариана. Ну, мы еще поборемся… А та, что смотрит на меня сквозь сеть своих волос, которые окружают ее неподвижным пламенем, – как ее зовут?
Селизетта. Мелисанда.
Ариана. Подойди ко мне, Мелисанда!.. Ату, что жадно следит своими большими глазами за светом моей лампы?
Селизетта. Беланжера.
Ариана. А ту, что прячется за столбом?
Селизетта. Она пришла издалека – это бедная Аладина.
Ариана. Почему ты говоришь «бедная»?
Селизетта. Она спустилась сюда последняя, и она не говорит на нашем языке.
Ариана(протягивая Аладинеруки). Аладина!..
Аладина подбегает и, сдерживая рыдания, обнимает ее.
Ты видишь: когда я ее обнимаю, я говорю на ее языке…
Селизетта. Она все время плачет…
Ариана(с изумлением смотрит на Селизетту и на других). А ты еще ни разу не засмеялась. Другие тоже молчат. Что же это такое? Вы так и будете жить в страхе? Вы только едва заметно улыбаетесь, следя за моими движениями недоверчивым взглядом… Вы не хотите поверить отрадной вести?.. Вы не тоскуете по свету дня, по птицам на деревьях, по большим зеленым садам, которые цветут там, наверху? Вы не знаете, что теперь весна?.. Вчера утром я ходила по дорогам, упиваясь солнечными лучами, далью, зарей… Под ногами у меня было столько цветов, что я не знала, куда ставить мои слепые ноги… неужели вы забыли солнце, росу на листьях, улыбку моря?.. Оно только что смеялось, как смеется в те дни, когда оно счастливо, и его многоликая зыбь ласкалась ко мне и пела на залитом солнцем прибрежье… (Держа перед собой лампу, поворачивается в сторону двери.)
В это время капля воды, беспрерывно сочащейся со сводов, падает на лампу. Лампа вспыхивает и сейчас же гаснет. Кормилица испускает крик ужаса. Ариана в замешательстве останавливается.
Ариана(в темноте). Где вы?..
Селизетта. Здесь. Возьми меня за руку, не ходи одна. С этой стороны пруд, очень глубокий…
Ариана. Вы еще видите?
Селизетта. Да, мы привыкли к темноте… Беланжера. Иди сюда, здесь гораздо светлее… Селизетта. Да, поведем ее к свету!
Ариана. Разве и в самом глубоком мраке есть свет?
Селизетта. Конечно, есть!.. Разве ты не замечаешь широкой полосы бледного света, озаряющего глубину последнего свода?
Ариана. Я в самом деле различаю бледный свет, и он постепенно усиливается…
Селизетта. Нет, нет, это расширяются твои глаза, твои прекрасные глаза…
Ариана. Откуда этот свет?
Селизетта. Мы не знаем.
Ариана. Надо знать!.. (Идет в глубину сцены и ощупывает пальцем стену.) Здесь стена… И тут… Но там, выше, уже нет камней!.. Помогите мне взобраться… (Поддерживаемая женщинами, взбирается на стену.) Свод стрельчатый… (Продолжая ощупывать.) Да ведь тут засовы!.. Я нащупала железные крюки и огромные засовы… Вы пытались их снять?
Селизетта. Нет, нет, не трогай! Говорят, что стены омывает море… Волны хлынут сюда!..
Мелисанда. Свет оттого и зеленый, что он отражен морем!..
Игрена. Мы часто слышали шум моря. Будь осторожна!..
Мелисанда. О, я вижу, как над нашими головами колышется вода!..
Ариана. Нет, нет, это свет ищет вас!..
Беланжера. Она пытается открыть!
Испуганные женщины отступают и прячутся за одним из столбов, оттуда они широко открытыми глазами следят за всеми движениями Арианы.
Ариана. Бедные, бедные мои сестры! Зачем же вы стремитесь к свободе, если вы любите ваш мрак? И почему вы плакали, если были счастливы?.. О, крюки приподнимаются, створки сейчас раскроются!.. Подождите!..
Тяжелые створки, похожие на внутренние ставни, в самом деле раздвигаются, и бледный, скудный, рассеянный свет освещает круглый проем.
(Продолжая поиски.) Это еще не настоящий свет!.. Что это?.. Стекло?.. Мрамор?.. Нет, как будто бы стекло, выкрашенное в черный цвет… У меня сломались ногти… Где ваши прялки?.. Селизетта! Мелисанда! Дайте прялку, камень!.. На полу валяется столько камней!..
Селизетта подбегает к Ариане и протягивает ей камень.
Вот ключ к вашей заре!..
Ариана изо всех сил бьет камнем по стеклу.
Окно разбивается; большая яркая звезда загорается во мраке. Женщины испускают крик ужаса и вместе с тем радости. Ариана вне себя, в каком-то торжествующем исступлении, озаренная все усиливающимся светом, мощными стремительными ударами выбивает все остальные стекла.
Еще это, еще вот это!.. Вот еще одно маленькое стекло, и вот большое, и вот последнее!.. Все стекла выбиты, пламя заливает мои руки и волосы!.. Я ничего не вижу, я не могу открыть глаза!.. Не приближайтесь – Лучи как будто опьянели!.. Я не могу прийти в себя. Глаза у меня закрыты, а я все еще вижу, как драгоценные камни бьют меня по векам!.. Я не знаю, что меня окружает… Это небо? Или море? Ветер, свет? Мои волосы точно поток молний!.. Я вся покрыта драгоценностями!.. Я ничего не вижу и все слышу. Тысячи лучей точно наполняют мой слух. Я не знаю, куда спрятать глаза. Мои руки не дают тени, веки ослепляют меня, пальцы заливают их светом!.. Где вы? Идите все сюда! Я не могу сойти!.. Я не знаю, куда ступить среди огненных волн, подымающих мою одежду. Я снова упаду в вашу тьму!..
При этих криках Селизетта и Мелисанда выходят из темноты и, закрывая глаза руками, как бы собираясь пройти через огонь, бегут к окну, ничего не видя от света, ощупью взбираются на камни и становятся рядом с Арианой. Другие по их примеру бегут туда же. Все спешат погрузиться в ослепительный свет, который заставляет их склонить головы. Наступает минута ослепленного молчания. Снаружи доносится рокот моря, ласковый шелест листьев, трепещущих от ветра, пение птиц, звон колокольчиков проходящего вдали стада.
Селизетта. Я вижу море!..
Мелисанда. А я – небо!.. Закрывает рукой глаза.) Нет, не могу!..
Ариана. Мои глаза успокаиваются, когда я закрываю их руками… Где мы?..
Беланжера. Я хочу глядеть только на деревья… Где они?..
Игрена. О, какой зеленый луг!..
Ариана. Мы на склоне горы.
Мелисанда. А внизу – деревня… Вы видите деревню?..
Беланжера. Туда нельзя сойти: мы окружены водой, а мосты подняты…
Селизетта. Где люди?..
Мелисанда. Там, там… Вот крестьянин!..
Селизетта. Он заметил нас, он на нас смотрит… Я сделаю ему знак… (Машет своими длинными волосами?) Он видел мои волосы. Он снимает шапку. Он крестится…
Мелисанда. Колокол! Колокол!.. (Считает удары?) Семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать… Полдень.
Игрена. Кто это поет?..
Мелисанда. Это птицы… Разве ты не видишь? Вон их сколько на высоких тополях на берегу реки…
Селизетта. Какая ты бледная, Мелисанда!..
Мелисанда. Ты тоже бледная… Не смотри на меня…
Селизетта. Твое платье превратилось в лохмотья, сквозь него видно твое тело…
Мелисанда. И твои обнаженные груди видны сквозь покров волос… Не гляди на меня…
Селизетта. Какие у нас длинные вол осы!..
Игрека. Какие у нас бледные лица!..
Беланжера. Какие у нас прозрачные руки!..
Мелисанда. Аладина рыдает…
Селизетта. Я ее сейчас поцелую, я ее сейчас поцелую…
Ариана. Да, да, целуйтесь, но не всматривайтесь пока еще друг в друга… Торопитесь, пока вы не станете снова печальными, но уже от света… Пользуйтесь опьянением, чтобы выйти из могилы… В скале вырублены ступени… Я не знаю, куда ведет эта лестница, но кругом светло, и долетает ветер с моря… Идемте, идемте все вместе! Тысячи лучей пляшут на гребнях волн… (Выходит в проем и исчезает в лучах солнца)
Селизетта(идет за ней и увлекает других женщин). Да, да, идемте, идемте, мои милые, счастливые сестры! Давайте плясать, давайте плясать вместе с лучами света!..
Все взбираются на стену и, танцуя и распевая, исчезают.
Пение.
Занавес