5
Агата сонно суетилась на кухне. Ее размазало поздним часом и переживаниями дня, но она старалась, так старалась улыбаться. Даже самой себе. Даже повернувшись ко всему миру спиной.
Обычно она несла миру улыбку беззаботно и не утруждаясь, не требуя ничего взамен, расточительно лаская светлом и людей, и деревья, и само небо.
Блаженная
Умалишенная.
Невероятная.
Она растягивала губы, смешно морща лицо, даже когда плакала, закрыв глаза и подставив лицо соленому морскому ветру.
Она не могла улыбаться, держа в руках смятый кровавый носовой платочек, но так старалась. Она могла только протягивать ладони вперед и показывать холодному бесконечному морю свою раздавленную ношу, не способная последовать простому совету:
– Отдай Морю и забудь.
Она будет помнить. Она будет помнить. Она будет помнить и губ ее коснется улыбка. Да, грустная, да, всего лишь в уголках, но она будет там.
Но тогда, на закате, ее соленые слезы капали в соленое море и смешивались, смешивались, смешивались, становясь чем-то единым и больше никогда не отделимым. Она улыбалась, чувствуя, как капли воды нежным невесомым поцелуем лижут ее губы, и едва заметно дрожала.
Сквозь плотно сомкнутые веки, Агате подумалось, что это сама волна выросла перед ней и коснулась холодными влажными пальцами ее рук. Но когда она открыла глаза, она увидела знакомое красивое лицо с прохладными отстраненными зелеными глазами. Перед ней стоял молодой мужчина, и волосы его влажно завивались у висков, а кожу покрывали едва заметные мерцающие кристаллы соли. Он молчал, рассматривая ее лицо, а его ледяные пальцы мягко забрали ее разбитое, укутанное сумасшедшей в платочек сердце из судорожно сжатых пальцев.
– Дэн, – с трудом вспомнила она.
– Иди, – велел он ей.
И она ушла.
Не оборачиваясь.
Не вспоминая.
Слегка ссутулившись.
И улыбаясь.
Агата сразу почувствовала, когда Дэн вышел из ее маленькой ванной комнаты с узорчатой, под мозаику, плиткой на полу и вьющимися растениями в горшочках. Он накрыл ладонями лицо и глубоко вдыхал воздух.
По едва различимым морщинкам, собравшихся в уголках его глаз, Агата заметила что он улыбается каким-то своим мыслям. Агата заметила, что с его волос до сих пор осыпались капли соленой воды. Агата заметила, что он оставлял за собой песок.
Агата заметила.
Агата захотела пить.
– Ой-ой, – раздался прямо над ухом теплый голос ее нового знакомого. Он потянулся через нее и выключил огонь под пронзительно свистящим чайником, и тоннель взгляда Агаты расширился.
Она снова была на кухне. В руках у нее была мисочка с печеньем и тарелка с прохладным белым виноградом. А за столом у нее сидели гости. Не один. Двое.
Агата улыбнулась.
Улыбнулся сомкнутыми губами Дэн.
Изобразил улыбку Эллиот.
Повисло неловкое молчание.
– Спасибо, – произнесла наконец Агата, возвращаясь к жизни. Она ощутила, как ее легкие медленно отпускала липкая вода и они расширялись, делая вдох. – Я… я не могла этого сделать.
– А что это было? – поинтересовался Эллиот и оборвал от лозы винограда полную горсть ягод.
– Не знаю, – Агата грустно потупила взгляд в теплую деревянную столешницу. – Просто женщина была не в себе, дала мне это, назвала невестой моря…
– О? – хмыкнул Эллиот и перевел взгляд на Дэна.
– В этом городе дома носят имена, – не моргнув глазом сообщил Дэн. – Твой дом называют убежищем невесты бога моря.
– Почему? – улыбнулась Агата. Перед ее глазами всплыл образ бабули. Всегда седой. Всегда морщинистой и загорелой. И почти всегда уже беззубой. Но, чего таить, она действительно любила расхаживать в простых платьях из натуральных светлых тканей.
– Он белый, – пожал плечами Дэн и тоже потянулся к винограду, не отрывая от Агаты прохладного зеленого взгляда. – И выходит окнами на море.
– И всего?
– И всего, – спокойно подтвердил он. – В этом доме, помимо невест, точно жили еще и мужчины. Иначе откуда было взяться твоему отцу.
Взрослая и современная, Агата порозовела от вполне себе обычного факта и решила достать из морозилки льда, потому что даже глубокой ночью она явно погорячилась с чаем – он отказывался остывать.
Но как только белоснежная дверца распахнулась, к ногам Агаты по деревянным доскам пола хлынула из всех ящиков тепловатая вода, принеся с собой запах старого холодильника. По полу поплыли ягоды и овощи. Рыба, выловленная и замороженная еще при жизни дедушки, проскользила к ногам Агаты и ударила ее оттаявшим хвостом.
Агата ойкнула.
Подняла ноги в мокрых шлепанцах на стул и увидела, как рыба старательно открывает рот. Ее белесый от инея взгляд проясняется и, Агата поклясться была готова, смотрит на нее, ей в глаза.
Не думая, Агата схватила рыбу за хвост, опустила головой вниз в прозрачный стеклянный кувшин, полный воды, после чего вернула кувшин на стол, ровнехонько между чашками, виноградом и печеньем, на который теперь капало с хвоста.
Все трое уставились на гротескный букет в центре стола.
– Тряпка! – собралась вдруг Агата, сбросила промокшие шлепки и пошла босиком по влажным доскам, давя ягоды, Они лопались и проползали между маленькими пальцами ног, окрашивая ноготки в кроваво-алый отблеск.
Эллиот вдруг расхохотался, искренне и звеняще. Он откинулся на стуле, закрыл ладонью глаза, чтобы не спалить своим весельем древнее жилище, и все смеялся, и смеялся, и смеялся. Он икнул тихонько, когда получил локтем в ребро от Дэна и, казалось, смог взять себя в руки. Агата отстраненно заметила, что на кухне, вроде, слегка потемнело, но она не придала этому значения и продолжила вытирать пол, улыбаясь себе под нос.
– Простите, – сказала она, возвращаясь за стол.
– Что это было? – снова весело прозвенел Эллиот.
– Бабушка говорила мне, что доброй надо быть всегда, потому что никогда не знаешь, когда на тебя посмотрит Бог, – рассказала Агата. И она слушала бабушку. И ни разу не пожалела об этом.
– Мудро, – заметил Дэн, скользя по Агате медленным взглядом.
На лице Эллиота играла солнечным зайчиком улыбка, когда он спросил.
– И что ты будешь делать, если твой Бог смотрит на тебя прямо сейчас?
Но Агата не успела ничего ответить. Дэн встал одним плавным движением, взял в руки кувшин с несчастной рыбиной и повернулся к двери.
– Ты куда? – потянулась к нему Агата, вставая следом.
Дэн замер в дверях, и Агата на мгновение подумала, что он исчезнет из ее жизни так же безмолвно, как появился, но вместо этого он улыбнулся, сделал к ней шаг и сказал
– Это морская рыба. Ей плохо в пресной воде. Я хочу ее выпустить.
– Ты вернешься?
– Однажды, конечно.
И Агата улыбнулась ему, практически не замечая, как встал из-за стола Эллиот и тоже направился на выход. Она махнула ему, провожая взглядом Дэна. Закрыла за ними дверь и прижалась лбом к прогретым солнцем выкрашенным в белое доскам.
– Она пахнет розмарином, – услышала она веселый комментарий Элиота сквозь дверь.
– Я заметил, – тихо ответил ему Дэн.
