Моё Море

ДОМ

1

Агате было пять.

Крик чаек и тихий бесконечный шум воды. Агата очень рано поняла, что море никогда не молчит. Живое, оно дышало, шелестело и нашептывало ей свои секреты, пока девочка сидела и копошилась в белоснежном песке, а ленивые волны облизывали ей стопы прохладной водой.

Ветер порывом сорвал с ее волос соломенную шляпку и унес тогда в море. И Агата плакала. Плакала. Плакала.

Она очень любила эту шляпку, первый подарок из тонких загорелых рук бабушки, с которой она только-только познакомилась и сразу поняла, что этот человек, теплый, мягкий, пахнущий какими-то фруктами, ей очень нравится.

И вот шляпка лежит на бирюзовой воде и отдаляется в такое же бесконечное бирюзовое небо, и Агата плачет, потому что не умеет плавать.

И так больно ей было в тот момент, так невыносимо, нестерпимо грустно и безысходно…

Агата стояла, закрыв глаза кулачками. Она даже не пыталась вытирать стекавшие по белоснежной коже слезы. Она не хотела видеть, как от нее уплывает счастье.

Агату нежно коснулась тень, и девочка открыла глаза. Перед ней стоял парень. Тогда ей казалось, что это взрослый дядя, но нет, это был парень с зелеными глазами и замкнутой улыбкой на лице. С его слегка вьющихся волос капала девочке на лоб соленая вода. Он сел перед ней на корточки, шмыгнул носом и протянул невредимую шляпку.

– Шпашиба, – пробормотала Агата, но не протянула руки. Потому что никогда ничего нельзя брать у незнакомцев. Она неуверенно поджала пальцы на ногах, закапывая их в теплый песок.

– Ты похожа на морскую пену, – улыбнулся ей парень. Он провел по ее белоснежным кудрям влажной ладонью, нахлобучил шляпку, встал, разбежался и нырнул в волны. Исчез, словно его и не было.

Агате было десять.

Она сидела на берегу, бултыхая ногами в набегающих волнах. Юбка ее тонкого летнего платья промокла, но было слишком жарко, чтобы заботиться о таких мелочах, но свои босоножки она все равно забросила подальше за спину. На коленях у нее покоилась тарелка с ледяным арбузом, и Агата время от времени лениво закидывала кусочек себе в рот.

Только здесь она могла не спать до заката и просыпаться с восходом. Завтракать, обедать и ужинать фруктами. Весь день лежать на песке и слушать чаек, переворачивая странички романов, найденных в бабушкиной библиотеке. Целый день без перерыва играть в мяч с ребятами, с которыми каждое лето знакомилась заново, но она ждала встречи с ними, а они ждали ее.

Ее друзья шумели чуть поодаль, играя и перекрикиваясь. Где-то там же лежали ее ведерки и лопатки. Агате было стыдно признаваться в школе, что она до сих пор строила песочные замки и украшала их ракушками, камешками и мутными округлыми стеклышками. Но каждое лето они строили целые города, и раз за разом наблюдали, как их смывает всепоглощающее море.

– Ну что, ты научилась плавать? – спросил ее парень с зелеными глазами, усаживаясь рядом.

Агата вздрогнула, но потом подумала, что, наверное, это чей-то старший брат. Когда садилось солнце, взрослые часто отправляли кого-нибудь присмотреть за детьми на пляже.

– Нет, – наконец вздохнула она и протянула ему тарелку с арбузом. – Будешь?

– Это мне?

– Ага.

– Ого. Давно мне никто ничего не предлага… – усмехнулся сам себе парень. Он подцепил кусочек и с наслаждением съел его.

– Как тебя зовут?

– Действительно… – парень поднял лицо к красному небу и задумался.

– Ты что, не знаешь как тебя зовут? – удивилась Агата и даже рассмеялась. Ну потому что кто может не знать своего имени.

– Денис. Да. Меня зовут Ден.

– А меня Агата.

– Хорошо, – кивнул Ден. – Спасибо, – он кивком указал на тарелку. – Не болтай с незнакомцами, – улыбнулся парень и… исчез в парных морских волнах.

Агате было пятнадцать.

Ей было уже умеренно скучно болтать с сильно постаревшей бабушкой, к которой она приезжала каждое лето вот уже десять лет. Но любовь всегда была сильнее, и Агата все так же сидела на кухне, щурясь от солнца, за белоснежным столом, пила крепкий кофе и ждала бабушкиных блинчиков, рассказывая ей, как прошел последний год.

Она увлеклась биологией. Поругалась с одной подружкой и подружилась с другой. А сосед по парте просто невыносим и, словно детсадовец, дергал ее за хвост, и она подумывала, не обстричь ли ей волосы в какую-нибудь модную стрижку и, может, выкрасить в синий.

Бабушка только качала головой, наслаждаясь обществом внучки. Она купила себе современный телефон и научилась звонить по видеосвязи, но больше она любила получать фото от внучки и в ответ присылать ей кадры цветущих горшков и нежащейся на солнце кошки.

– Бабуль, я на пляж! – сообщила Агата, проходя мимо и целуя бабушку в морщинистую щеку.

– Не перегрейся и не забывай пить воду! – крикнула в ответ старая женщина в удаляющуюся спину.

Агата листала глянцевый журнал, который купила в ближайшем ларьке вместе с бутылкой лимонада, и с пугающей регулярностью заглядывала в телефон, где с радостной улыбкой принималась строчить сообщения и отсылать фотки моря в общий чат.

Агата робко вошла в теплую морскую воду и окунулась, слегка присев, раз, другой. Она поводила руками, рассматривая, как искажается цвет кожи, как пальцы становятся полупрозрачными и длинными. Море всегда завораживало ее, но Агата никогда не могла отойти от берега дальше, чем на двадцать-тридцать шагов, так и не научившись плавать.

– Привет, Агата, – шепнуло ей море.

Агата крутанулась на месте. Безграничное море сливается с небом. С другой стороны белоснежный песок и каменные ступени, уходящие в дюну, где на вершине едва виднеется белый домик бабушки. И никого. Еще слишком рано, чтобы проснулись и выползли из убежищ туристы. Слишком рано, чтобы про нее вспомнили здешние друзья. Слишком рано.

Агата услышала отдаленный всплеск и снова крутанулась в воде вокруг себя. Вдалеке из воды взметнулся струей света и радости дельфин. Агата проводила его восхищенным взглядом, но когда он исчез в волнах, она быстро зачерпнула воды и приложила влажную ладонь к горячей макушке. Видимо перегрелась. И прислышится же такое…

Агате двадцать.

И ей все это приснилось.

Она лежала под тонкой льняной простыней и смотрела в потолок. Ее окутывала ночная тьма, полная летней прохлады, стрекота насекомых, криков чаек и шепота волн.

По ее щекам снова текли слезы.

Теперь она была в этом доме одна.

2

Бог Моря не то чтобы скучал. Нет. Его сущности была чужда концепция скуки как таковой, ведь он был, пожалуй, самым подвижным, гибким и пластичным из богов и бросить вызов ему мог разве что Бог Ветра, но вот уже как пару веков они жили на разных концах света…

Или пару тысячелетий.

В том-то и была беда. Бог Моря не скучал. Бог Моря замер.

Он не удосуживался запоминать год и день. Он не обращал внимания на проблемы людей. Он, правда, заметил, что корабли теперь сделаны из металла вместо дерева, но и это его не особо беспокоило, ведь при необходимости они все также прекрасно тонули, опускаясь на дно и создавая новую замысловатую аттракцию для его двора.

Бог Моря лежал на спине и смотрел в небо весь день. Месяц. Год. Десять лет. Сто. И вокруг него плескались волны, рядом игрались дельфины, а там, внизу, распростерлась бесконечность. И он знал историю каждой капли этой бесконечности. Именно поэтому он так любил смотреть в небо, где мириады звезд казались ему отражением его Моря, со всеми глубинами и бесчисленными жителями.

Бог Моря услышал тихий плач. И он отмахнулся бы, как делал это сотню, нет, миллиард раз, но что-то в этом звуке показалось ему знакомым.

Он вздохнул, ушел глубже в воду и вынырнул уже человеком.

Он осмотрел себя, проверяя, на руках и ногах по пять пальцев, и рук всего две, и жабр, вроде нигде не осталось, и уши есть, и веки на глазах, и даже волосы. Вроде бы действительно человек.

Бог моря перевел взгляд на берег. Там на мокром песке сидела… Он знал это лицо. Это была девочка, нет, подросток, нет, старуха? Нет, все-таки девушка. Девочка? Девочкой она была… когда… вчера? Да, пожалуй, вчера он вернул ей соломенную шляпку, а сейчас она стала высокой и стройной и опустила в кучерявые волны длинные ноги и шмыгала носом.

– А… га… та… – всплыло на поверхность памяти имя.

И Бог Моря вышел к ней из воды.

– Ты плачешь? – спросил он, усаживаясь рядом с девушкой. Бог Моря подтянул колено к груди, опустил на него скрещенные руки и примостил подбородок, повернув лицо к Агате. Она вздрогнула, быстро вытерла дорожки слез, оставив сверкающие крупицы песка и наконец произнесла.

– Сегодня я похоронила бабушку. Но из всей семьи смогла приехать только я.

– Бабушку?

– Да, она живет… – Агата ожидаемо запнулась и просто молча махнула рукой куда-то за спину. Бог Моря проследил за ее движением взглядом, заметил на дюне маленький белоснежный дом с узкими окнами и плоской крышей и протянул:

– Неужели? – он цокнул языком, изображая сочувствие и некое подобие печали, – Старая Криста?

– Ты знал ее? – с какой-то детской надеждой спросила Агата, развернувшись к нему всем телом и опустив ладони на песок. Волна тихой теплой кошкой тут же лизнула ее руки.

– Я всех знаю, – пожал плечами Бог Моря.

– В этом городе?

– И здесь тоже, – он снова посмотрел на домик, почесал кончик носа и прищурился. – Я знал, что она любила мидии и заливала их добрым белым вином. Знаю, что на закатах она любила гулять по берегу… А еще она любила смотреть, как дождь бьет по волнам моего моря. Да… пожалуй, так.

– Ты знал ее! – с какой-то жаждой во взгляде повторила Агата.

– Не лучше, чем других, – неопределенно ответил он, – не хуже, чем тебя.

– А кто ты?

– Ты предала ее пепел морю? – вдруг спросил Бог Моря.

– Что? Нет? – растерялась Агата резкой смене темы. Уголки ее губ поползли снова вниз. – Похоронила на кладбище.

– Хм-м-м… – Бог Моря погладил прибежавшую волну, словно щенка и проводил ее добрым взглядом. – Хочешь сказать, что Криста всю жизнь прожила у моего моря только для того, чтобы ты закопала ее в землю где-то в скалах? – Он как-то грустно улыбнулся. – Жестокая.

Агата смотрела на него. Все ее лицо пришло в движение. Распахнутые глаза наполнились слезами, подбородок сморщился, губы задрожали и нос стал странно подергиваться. Бог Моря с любопытством наблюдал за ней и отстраненно подумал, что так меняется лицо, если смотреть на него сквозь медузу. Но когда по ее щеке скользнула одинокая слеза, такая же соленая, как тонны и тонны воды рядом с ними, Бог Моря подумал, что ему не нравится это видеть.

И он махнул рукой.

И в лицо девушки теплыми брызгами ударила волна.

И она улыбнулась восхищенно, обернулась к морю, ее кожу окутало рыжее теплое сияние заходящего солнца, а во взгляде, всего на мгновение наполнившимся беззаботностью и детской радостью, отразилась бесконечность.

Ветер всколыхнул ее тяжелые, выженные солнцем волосы.

И Бог Моря замер.

Замолчали чайки.

Само море пыталось насладиться ее мимолетной, сиюсекундной, смертной красотой.

Волна отхлынула, и Агата протянула к ней руку, словно пытаясь удержать. А потом охнула, увидев, как море утаскивает пластиковую тарелочку с нарезанным арбузом, о котором она уже и забыла. Бог Моря встал одним плавным движением, поймал тарелку и развернулся к девушке.

– А что я должна была сделать? – тихо спросила она и тоже встала.

Их разделяла вода. Но она уже сделала шаг ему навстречу, и белая юбка начала тяжелеть и темнеть.

– Вернуть ее морю, конечно, – пожал он плечами, взял кусочек арбуза, отсалютовал им наподобие бокала и вернул тарелку. – До встречи, Агата.

– Стой! А ты! А тебя! Как тебя зовут!

Но он только раскинул руки, улыбнулся и упал спиной в море, словно растворившись в темной зеленой воде.

Солнце село. Ветер становился прохладным и, казалось, таким долгожданным после длинного душного дня, но Агата сделала шаг назад. Второй. Третий.

Она отвернулась от моря и вбежала по каменным ступеням вверх по дюне. К дому. В безопасность. В реальную жизнь.