Глава 4
– Ладно, меньше слов – больше дела, дорогой, – протянула трубку дамочке, которая мне с самого первого взгляда не понравилась. Пускай сам разбирается с ее огромными тараканами. – Женщина, на нее смотреть не надо. Надо вот сюда говорить, а вот отсюда слушать. Ферштейн? Давайте, смелее. Мой муженек почти не кусается, хотя если вы будете с ним столь же «любезны», как и со мной, то итог беседы может быть очень непредсказуем.
Пока я ни разу не тихо высказывала свои «фи», меня уже услышали малышки и нарисовались в раздевалке, сияя щербатыми улыбками. Девчонки не растерялись и с громкими криками «мама» понеслись ко мне в объятия. Признаюсь, стало даже приятно. Как ни странно, эти две малышки не вызывали у меня стойкого противоречивого чувства неприятия по отношению к детям, как это обычно бывает, а наоборот, даже немного хотелось их обнять. Как им отказать?
– Привет, чудики. Давайте, собираемся…
– Никуда никто собираться не будет, пока все обстоятельства не будут выяснены, – влезла в мой разговор с детьми злая тетка. Вот не зря она мне не нравится.
– Вообще-то перебивать неприлично, – вставила свои пять копеек Вера или Надежда. Они так похожи, что и не различишь даже вот так сразу.
– И влезать в чужой разговор тоже неприлично, – добавила вторая.
Попозже все-таки стоит разобраться, кто из них кто или бирки на них с именами навесить. Хотя не, лучше браслетики. А то какая ж из меня мать, если я даже детей не могу различить?!
Высокомерная тетка аж воздухом подавилась от возмущения, но ни слова не произнесла, только слушала недовольное ворчание из трубки, то бледнея, то краснея. Молоток, Витек, отчитывает ее на славу.
– Дамы, чего стоим? Кого ждем? У нас, между прочим, очень плотное расписание на сегодня.
– У-у-у, не хочу к репетитору.
– А я вообще танцевать не люблю.
Близняшки завыли в один голос так, что я еле разобрала о чем речь.
– Отставить бунт на корабле! Еще ничего не знаете, а начали-то, начали. Мать плохого не пожелает своим детям. Портки подобрали, улыбки натянули и вперед.
– Никакого вперед, – снова влезла эта злобная матрешка. Пришлось метнуть в нее свой очень серьезный взгляд. Витек, ну ты что там, не справляешься, что ли? Ох, ну вот все самой вечно надо делать!
– Без заявления я не имею права отдать вам детей.
– Я вам сейчас и заявление, и еще чего-нибудь накатаю, хотите? – уперла руки в бока и стала надвигаться на нее. – Я мать, дети признали. Видите? Или еще и со зрением проблемы?! Что еще необходимо? Не доводите до греха!
Пока мы препирались с воспитательницей, как понимаю, мои подопечные по-быстрому собрались и уже стояли на входе с маленькими одинаковыми рюкзачками-зайчиками. Блин, какие они прикольные все-таки и милые, прям не могу. А еще такие понятливые, не по годам прямо. Короче, я тащусь от этих детей. Ну если они готовы, то и мне пора на выход, а с остальным пускай папашка разбирается.
– До свидания, – кивнула тетке и попыталась отобрать у нее свой телефон, но она вцепилась в него, как бешеная кошка. Блин, а таких особей женского пола вообще не опасно ли к детям подпускать? И тем более их вроде как воспитывать? Чего она там воспитает-то, прости господи?!
Отдавать телефон она не хотела никак, вот совсем. А ну и черт с ним – новый куплю, симку восстановлю, и все остальное с облака загружу, делов-то. Хоть детей забрала, и то хорошо.
– Дорогой, – прокричала я с порога, надеясь на то, что мои слова долетят до ушей Виктора, который все еще не сбросил звонок. Представляю сейчас его перекошенное лицо, наверное, уже пожалел о своей затее. – Что за ужасное место ты выбрал для наших девочек?! Детей не отдают, телефоны средь бела дня отжимают. Кошмар! – притворно возмущалась для пущего эффекта. Ножками потопать и губу оттопырить? Покосилась на девок, а они оттопырили лишь большие пальчики на руках. Им явно было по душе это представление. Видимо, им эта грузная женщина тоже поперек горла. Как я их понимаю, мы с ней знакомы всего-ничего, а она уже набила мне оскомину кое-где.
– Да не ворую я у вас ничего! – дошло, что теперь ее очередь возмущаться. – Вот, – протянула она трубку. – Я иду к заведующей.
– Валяйте. Мой муж тоже туда зайдет, как освободится, и поинтересуется, что за самоуправство здесь творится!
Пускай уже сам интересуется квалификацией этой пышки.
– Алла-а-а-а! – донесся злой рык из телефона, который я поспешила отключить. С Виктором потом разберемся.
– Так, девки, валим, пока не очухалась! Чувствую, влетит мне от вашего папы за это представление, – покачала головой, уже лихо скача вниз по ступенькам, удаляясь от воинственно настроенной воспиталки.
Нет, я ее, конечно, тоже понять могу. Она действовала по инструкции, но тебе же русским языком говорят: «мать это». Что еще надо-то, не понимаю?!
Загрузила мелких на заднее сидение, тут же посетовав, что нет ни одного детского кресла. Откуда им взяться, если детей, ни вымышленных, ни настоящих, у меня как бы не было до прошлой недели. Ну ничего, сейчас поди как-нибудь выкрутимся, правда?! Под маленькие жопки сунула подушки, ремнем пристегнула, вроде неплохо получилось, да?! По крайней мере, пойдет доехать до магазина и купить им специальные.
Кажется, теперь точно есть первое место будущей дислокации, даже отмазка правдоподобная будет. Когда мы заехали за креслами, вот тогда-то и началось все «веселье».
– Мы хотим на батуты! – остановились девочки, словно вкопанные, напротив детского центра.
Стоят, глазеют и с места двигаться не хотят, вот совершенно. Легче гору сдвинуть, чем их, право слово. И что делать? Правильно, иди, Алла, прыгать в своей юбке-карандаш. Ладно, что уж тут, придется идти, когда они так просят. Смотрят на меня своими огромными умоляющими глазками и губки дуют. Надеюсь, что моя юбка в процессе не разойдется по швам, а то будет конфуз еще тот, если кто-нибудь увидит мои стринги и голый зад.
Вздохнув, поплелась следом за ними. Заплатила за вход и все бы ничего, если бы все дело ограничилось одними лишь батутами… Но после них же еще были горки, много горок, тарзанки, туннели, лабиринты, и я, взрослая тетка, скакала за ними, смеясь, как лошадь. Работники центра косились на меня, как на дуру, а мне было плевать – я веселилась, как никогда раньше.
Где-то между делом пролетел фуд-корт, за еду на котором Витек нас по головке уж точно не погладил бы, потому что она была ни разу не полезная. Но он же об этом не узнает, правда? Девчонки серьезно поклялись, что папашка ни в жизнь не пронюхает о нашей вакханалии. Но мы же девочки, нам иногда не то что можно, но и нужно немножко сходить с ума. Но, если честно, спустя три или четыре часа я уже не так уж была враждебно настроена против репетиторов и танцев, потому что мелкие укатали меня знатно. Силы покинули меня где-то между отделом с игрушками и туалетом. Но я все же зашла в ювелирный и купила браслеты. На мое счастье, там уже были готовые именные. Их-то я и взяла, а то поди разбери, кто из них кто. Вручила девчоночкам, протянув на ладони сразу оба. Они сами разобрались, какой кому. Ага, избавила себя хоть от одной проблемы.
– Мы хотим на аттракционы! – завыли снова эти два маленьких тирана.
– Ноги мои сейчас отвалятся, ей-богу, – заскулила я, идя на выход. – Сжальтесь надо мной, мелкотня, или лучше убейте сразу, чтобы не мучилась.
– Это я вас сейчас убью, мелкотня! – раздался за моей спиной грозный рык.
Упс, кажется, накрылась вся наша конспирация. Но откуда папахен-то узнал, что мы именно здесь? Покосилась на своих подельниц, пытаясь вычислить, вдруг они сдали, а девчонки лишь виновато уставились на свои руки. Блин, да что не так?! Ладно, сама спрошу.
– А как ты узнал, дорогой, где мы? – с притворным радостным писком кинулась к моему «мужу» и повисла на его шее. Тот аж обалдел от такого поворота.
Правильно, лучшая защита – это нападение. Подмигнула девчонкам, чтобы не отставали. Сейчас главное – усыпить бдительность кое-кого особо недовольного, а уж потом расставлять точки над Ё. Ладно, будем действовать по ситуации. Хорошо, что девочки оказались реально сообразительными и, последовав моему примеру, облепили отца с двух сторон. Хорошо, что Виктор – мужчина крепкий и смог по инерции подхватить обеих на руки. Поцелуетерапия тоже сделала свое дело, и недовольные морщинки на лице отца потихоньку начали разглаживаться. Правильно, перед детским обаянием очень сложно устоять.
Так, бабоньки, не сбавляем оборотов, а то кранты нам. На коленке состряпанный план вроде работает. Тоже, что ли, чмокнуть его в лоб? Не, не поймет и еще больше обозлится. У меня-то нет столько обаяния, как у его дочек. Я, скорее, его только раздраконить могу еще больше.
Хм, только сейчас заметила, что Виктор выглядит и в самом деле неважно. Устал? Приболел?
– Вы не придерживаетесь расписания!
– Понимаешь… – заискивающе посмотрела ему в глаза, которые были сейчас слишком уж близко, потому что я все еще висела на мужчине, как приклеенная, подельницы отклеились от отца и сделали то же самое. Кот из Шрека отдыхает, отвечаю. – Мы хотели только купить автокресла. Я за детскую безопасность радею всеми руками и ногами, сам понимаешь, я тетенька ответственная.
– Я заметил.
– Ну и вот, – протянула, быстро соображая, как отмазаться лучше, – а потом все как в тумане. Эти витрины, магазины…
– Папочка, ну мы же девочки!
– Да! И мы с девочками давно никуда не ходили.
– А это так приятно, – уже было сказано в один голос.
Мне показалось или мелкотня сейчас била прям по больному месту? Потому что его взгляд как-то заметно потускнел.
– Понял, – виновато произнес отец мелких тиранозавров, приобняв меня за талию. А вот теперь опешила я. Я же висла у него на шее не для соблазнения, а он тут руки свои распускает уже вовсю, исследуя еще неизвестную ему территорию. – Возьмете меня в свою компанию? Я хоть и не девочка, но веселиться тоже умею.
Дети просияли, кивнув, и победоносно подмигнули мне.
Виктор с жаром прошептал мне на ухо:
– Спелись?
– Не без этого. Прости, такого больше не повторится, – попыталась отстраниться, но кто бы дал. Вцепился в меня этот гад мертвой хваткой.
– Не поверишь, я чуть ли не каждый день слышу «я больше так не буду» от дочек, и в этом вы как-то уж очень сильно похожи в данный момент.
– Ага, я такая же милая?
Черт, не планировала же флиртовать. Но как тут удержаться, если по коже от его прикосновений мурашки разбегаются. А он еще недвусмысленно так поглаживает мне поясницу. А у меня чуть ли глаза не закатываются от удовольствия. Надо сходить на массаж, точно, а то уже растекаюсь лужицей от такого незатейливого прикосновения.
Виктор лишь хмыкнул, предпочитая проигнорировать мой вопрос. Гад же, говорю. Ну что, так сложно, что ли, сказать девушке хоть один малюсенький комплимент?!
– Так что? Мы идем на аттракционы?
Слова детей выдернули меня из фривольных мыслей. Вот тебе и мать, япона мать. О себе только думаю, а не о них. У меня тут вообще-то аттракционы на очереди еще не катаны. Ага, один большой и крепкий аттракцион для моего рассудка и неуравновешенного либидо. Эй, последнее, не шали, тут вообще-то дети.
Ох уж эти дети.
Хоть конкретно эти две оторвы почему-то и запали в душу, но они такие неугомонные, что невольно начинаешь пенять либо на их активность, либо на свою приближающуюся старость и отвратительный, как оказалось, вестибулярный аппарат. Господи, с каких пор я стала такой… Хм, нюней? Ну ка, Аллочка, собралась, тряпка, и пошла покорять очередной бастион в виде какого-нибудь суперголовокружительного аттракциона.
Собраться-то я собралась, но определенно не настроилась, потому что при виде «Ой, а на эту можно?», все внутренности заходили ходуном с утроенной силой. Блин, с каких пор для детей все такое экстремальное стало?! Я вот помню, в наше время лодочки были, ракушки там… А это… слов, короче, нет цензурных.
Негодование переполнило еще и потому, что я начала даже думать, как моя мама. Нет уж, это никуда не годится.
– Идем, девочки. Порох в пороховницах еще остался. – Кажется.
– Алла, ты уверена? – ехидненько поинтересовался Виктор.
– Я-то уверена. А ты? Есть еще порох или все, капец Бобику?
– А что такое порох в этих самых пороховницах? У меня он есть?
– Ну ты че-о-о-о?! – протянула Надя. Опознала, правда, я ее, когда кинула быстрый взгляд на запястье, где красовался подаренный мной браслет. Она получила тут же явственный тычок от сестрицы, которая уставилась на нее, серьезно сдвинув бровки на переносице.
Блин, ну какие они милахи, не могу.
– У нас, – как можно убедительнее кивнула Надя, – этих самых пороховниц вообще завались, а пороха и подавно.
После очередного девчачьего перла уже батенька свел свои бровки точно так же, как только что до этого делал его ребенок, и, скрестив на груди руки, выдал:
– Девочки…
Я прямо-таки уже представила очередную отповедь по поводу их поведения и закатила глаза.
Черт, ну почему он такой нудный-то?! Надо срочно спасать ситуацию, а то настроение точно будет испорчено у всех. Девчонки же просто дети, которым и надо веселиться, хулиганить, доводя при этом взрослых до белого каления… Додумать не успела, потому что…
– Ну па-а-а-ап. – Нижние губки у обеих подозрительно оттопырились, явно давая понять, что отец пал в немилость.
Я бы, конечно, сейчас встала на их сторону, но впадать в немилость от Витька в мои планы тоже не входило, да и не спортивно это как-то – потакать мелким, заворачивая на мнение их собственного отца.
Я же вроде благоразумная, взрослая женщина, поэтому должна поступать правильно. Елки-палки, когда вспомнила сей постыдный факт своей биографии, чуть в голос не заржала. Упс, надо же мину держать. Ага, опять чуть не забыла об этом.
Боднула в бок папашку и кивнула в сторонку, мол, надо перетереть кое-что, а то ж точно заведется сейчас, и коту под хвост все настроение. У него, кстати, вообще с нервами, походу, не все в порядке, как девчонки, тоже часто губы дует, а то и вообще щеки. Со стороны смотрится, конечно, отпадно, ведь он весь из себя такой важный павлин. Но павлином он может быть на работе, например, а сейчас Витек отдыхает с детьми, поэтому заворачиваем губы, щеки, разбираем детей и идем хапать очередную дозу адреналина.
Разговор вышел довольно быстрым, продуктивным и неприятным, для меня так точно, потому что Виктор не из тех людей, которые привыкли сопли жевать. Сказал, что его дети как бы совсем не мое дело и нечего совать свой, то есть мой нос, куда не просили, ибо я всего лишь так, мимо проходила, как говорится, а ему бедненькому этих самых детей еще растить и растить. Головой-то понимаю, что он во всем прав, но такая категоричность сильно задела, даже не могу объяснить почему. Настроение тут же покатилось под откос, но показывать, естественно, этого я никому не буду. Облезет, голубчик. И не такой словесный навоз перерабатывала.
– Витек, – от такого обращения мужчина аж поперхнулся от возмущения, но я и бровью не повела, потому что тоже очень хорошо умею «бить» словами, – знаешь, ты вроде ничего такой мужик, но давай-ка усмиряй своих тараканов, а то вон какой дерганый. Если на работе какие-то терки или не хватает витаминок Е, В, С, то я и мелкие здесь совсем ни при чем. Поэтому натяни-ка на свой грязный ротик улыбку и устрой дочкам праздник в кои-то веки, а то и их уже задергал своими репетиторами, танцами-шманцами и чем ты их там еще грузишь ежедневно.
– Алла Анатольевна, вы просто невыносимая женщина.
А я разве представлялась полным именем? Хотя мысленно махнула рукой, этим голову даже не надо себе забивать, потому что стоит только открыть интернет, как он выдаст кучу необходимой информации.
– Я-то? – коварно улыбнулась. – Это вы мало каши кушаете, батенька.
Перекинувшись еще парочкой колких фразочек, мы все-таки вернулись к девчонкам, которые уже успели приуныть.
– Кнопки, кто последний – тот вонючка.
Вот чего-чего не ожидала, так это того, что вполне себе взрослый мужчина ринется быстрее детей к контроллеру.
– Эй, а ну стойте, – возмутилась я немножко. – Это что же получается, я теперь вонючка?! – хмыкнула и последовала за нашей громкой компанией за тем самым адреналином. Ага, мне же его по жизни вот ни разу не хватает.
В общем, новый заход на карусели Виктору будто бы придал сил. Или он просто своим поведением хотел что-то мне доказать? Великовозрастный балбес! Мы лавировали между аттракционами, потому что мы ого-го, фуд-кортом, потому что маленькие проглоты хотят подкрепиться (господи, сколько ж в них влезает?), туалетами, потому что сколько входит, столько и выходит (офигеть, какая неожиданность), и когда на горизонте показался выход спустя еще несколько часов, а точнее, практически перед самым закрытием торгового центра, я чуть, честно, не прослезилась от облегчения. Вот это денек выдался.
– Ну все девочки, пожелайте Алле хорошего вечера. Пора расходиться.
– Нет! – в унисон вякнули мелкие, выдернув меня своим возгласом из уже гипотетического забытья.
– У нас автокресла новенькие.
– Красивенькие, розовенькие, не то что у тебя.
– И мы на них еще даже не катались.
Виктор перевел на меня страдальческий взгляд, кажется, прося о помощи. Тоже умаялся, хотя и старался не подавать вида. Ага, кремень мужик, а я в свою очередь уже готова растянуться прямо на бетонном полу полуподземной парковки.
– Девочки, мы же еще обязательно увидимся, и вы обновите свои красивенькие креслица, да?
– Когда это еще будет?
– А кресла есть уже сейчас. Я с Аллой поеду домой.
– И я.
– Но у Аллы свой дом, а у нас свой.
Снова этот страдальческий взгляд в мою сторону. Я пожала плечами, не зная, что тут можно сказать, потому что мозг отказывался функционировать, как ему полагается. Девочки снова оттопырили свои губехи, что не могло не вызвать умилительную улыбку.
– Ладно. – Ясно, папахен капитулировал. – Алла, давай ключи. – Витек протянул свою лапу, явно намереваясь приватизировать мои ключи. – Домой поедем.
– Да с вами хоть на край света, – пошутила из последних сил, потому что на споры их тоже не осталось, предполагая, что как только мелкие прокатятся на своих обновках, то успокоятся, и я смогу отправиться восвояси.
Очень надеюсь, что это трио живет недалеко.
