031. Уход ведьм
По восточному склону Эссенского холма, удаляясь от хижины ведьм, спускался мужчина с посохом. Это был филид, сын Гвейна. Ула не приняла его приглашение, и он возвращался к себе.
По тропинке на склоне к хижине бежала Дара. Роса холодила ее ноги. Бег и утреннее солнце согревали ее. В голове Дары вертелась мысль о том, что она бежит по этой тропинке последний раз.
С юга к холму и хижине приближались усталые вооруженные люди, которым нужен был постой с крышей над головой. Они ограбили несколько поселений и знали, что не смогут оставаться на одном месте. Рано или поздно местные соберутся с силами, чтобы дать отпор. Сейчас разбойникам был необходим отдых. Хижина казалась подходящим местом. Хороший обзор и вряд ли кто-то окажет сопротивление.
Дара влетела в хижину с вопросом:
– Я не опоздала?
– Ты вовремя, – сказала Эйден, – травы бери с собой, крапиву сложи в карманы.
Дара набила карманы квелой крапивой. Карманы распирало, а руки горели от жгучей травы.
– Ты видела кого-нибудь? – спросила Ула.
– Да, они дойдут сюда довольно скоро, – ответила Дара.
– Значит, нам пора. Уходим прямо сейчас.
Ула подошла к очагу, кинула в огонь охапку сухого вереска, который немедленно загорелся с сухим треском и разлетающимися искрами. Все посмотрели на огонь.
Огонь отбытия особый. После взрывной россыпи искр от вспыхивающего вереска всякий наблюдатель заметит, как замедленно тянутся и изгибисто колышутся его языки. Пламя на кончике языка выцветает до ослепительно белого цвета. Если бросить в огонь вереск Эссенского леса, то кайма огненных языков станет синей.
Ула посмотрела на девочек – вот они, ее самые дорогие люди в этой жизни. Малышка Дара, которая бежит сквозь время, и непостижимая Эйден, путь которой столь загадочен, что у старой Улы начинались тяжелые видения, когда она пыталась вглядеться в него.
Огонь отбытия унесет их быстро и безопасно, но возьмет немалую плату.
Их память потеряет суть прожитого здесь. Каждый, с кем это случается, первые годы или десятилетия новой жизни будет вспоминать, улавливать во снах и в необъяснимых озарениях себя и свою историю. Он или она будет знать, что с ним что-то не так, что у него есть что-то иное, идущее из глубин, и это не болезнь, не редкий вид нарциссизма и не сбой памяти.
Без малейшего милосердия огонь отбытия разомкнет связь между ними тремя. Даже если он закинет их в пересекающиеся времена, Ула, Дара и Эйден могут не встретиться или, столкнувшись, пройти не узнав друг друга. Однако Ула надеялась перехитрить проклятье забвения. И ей казалось, что мироздание приняло ее грядущую жертву.
– Держитесь за руки и за меня, – Ула взглянула на Эйден.
Эйден кивнула, она чувствовала редкие моменты, когда старшей ведьме нужна была поддержка.
Ула достала можжевеловый ящичек, повозилась с замком не больше секунды, откинула крышку. Кельтский мел вздрогнул от сквозняка, подняв невесомое облако. Ула зачерпнула его и кинула в огонь.