Глава 8
Сам Паша очень любил природу, часто ходил в лес, ложился под деревом и прислушивался к лесу. Любил речку, где с ребятами рыбачили, даже ягоды и грибы собирал, когда мать просила. Но к болоту, на окраине деревни, ходить не решался. Правда, были и смельчаки, которые со слегой и в болото могли зайти, говоря, что кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Были случаи, когда на болото, случайно, могла забрести скотина, да и пропадала потом без следа, как у тётки Марфы, прошлой осенью, корова исчезла. Людям везло больше.
– Зачем? Там и без меня люд соберётся. Иди, Пашка, у меня дел много, – подталкивая парня к выходу, сказала Даша.
– Говорят, ты уехать решила? Далеко ли ехать собралась? – с грустью спросил парень, выйдя во двор.
Даша стояла на пороге, держась о косяк двери.
– А тебе-то что? Ну да, правильно говорят. Уезжаю скоро, в Москву, – ответила она.
Пашка конечно слышал, что Даша едет в столицу, но верить в это не хотел.
– Послушай, Дашка… сдалась тебе эта Москва? Ну что ты там делать будешь, одна? Ты хоть новости смотришь? Знаешь, что сейчас там творится? Ведь пропадёшь там одна! – воскликнул Пашка.
– А тебе-то что? Чего так печёшься обо мне? – насмешливо посмотрев на парня, спросила Даша.
– Дура ты, Дашка! Красивая очень, но дура! Переживаю я за тебя… неужели не видишь? – волнуясь ещё больше, ответил Пашка.
– А ты мне кто, брат, сват, отец или дядя, чтобы волноваться за меня, а? Нечего за меня волноваться, не маленькая, выдюжу, не переживай, – ответила Даша, собираясь вернуться в дом.
Но Павел схватил её за руку.
– Ведь люблю я тебя, Дашка! Выходи за меня замуж! – неожиданно и для себя, воскликнул Павел.
Даша застыла на месте, потом повернулась к парню, сначала улыбнулась, а потом и рассмеялась, вырывая руку и глядя на него.
– Ты сам-то хоть слышишь себя? Мы только школу закончили. У меня совсем другие планы на жизнь, Пашенька и тебя в них нет. Я не люблю тебя и не собираюсь тут прозябать всю жизнь, да и замуж не собираюсь, тем более здесь. Чего я в деревне не видела? – взявшись красивыми ручками за бока, ответила Даша.
Пашка помрачнел, тут же развернулся и ушел. Пожав плечиками, Даша вернулась в комнату. Она взяла из-под кровати чемодан и положила на кровать. Вновь перебирая вещи, она, задумавшись, села прямо на пол, на ковровую дорожку.
– Доча? Ты дома? Собери мне поесть, тороплюсь я. Похороны Кузьмича… эх, жалко мужика, такого человека сгубили! Нелюди, – услышала Даша голос отца.
Поднявшись, она вышла к нему.
– На плите щи, ещё горячие, только в поле до тебя идти хотела. Садись, я налью, – сказала Даша, открыв салфетку на столе, под которой лежал хлеб, завёрнутый в рушник.
Михаил сел за стол и развернув хлеб, порезал его. Даша поставила на стол сметану, налила щи и поставила перед отцом тарелку.
– Пап? Ты ведь не согласишься работать егерем, правда? – налив и себе суп, спросила Даша, сев напротив отца.
Михаил, который с аппетитом принялся есть, поднял голову и внимательно посмотрел на дочь. Он очень её любил и с нежностью погладил ей руку.
– Я же в поле работаю, дочка, ты ведь знаешь, что меня ценят, как работника. Нет, вопрос об этом не стоял ещё… да и рано… не стоит сейчас об этом говорить, – ответил Михаил, продолжив есть.
– Кузьмич другом тебе был. Жаль его и правда хороший был человек. Молчаливый только… – задумавшись, произнесла Даша.
– Ну всё, пошёл я. Ты пойдёшь на похороны, или как? – поднявшись из-за стола и вытирая рот и руки салфеткой, спросил Михаил.
