Глава 12
Паша встал и подойдя к ней, хотел было обнять её за плечи, но так и не решился это сделать.
– Ладно, пойду я… пока, – тихо произнёс парень и вышел из дома.
– Ну что с ней делать… пропадёт в этой Москве, ведь и имя не спросят. Новости такие передают… как её одну отпустить? Пропадёт ведь… – бормотал Паша, выходя со двора за калитку.
Проводив его взглядом, Даша включила телевизор. К тому, о чём говорили, девушка не прислушивалась, впрочем, она бы и не поняла. В политику не вникала, она была одержима одной идеей – поехать в Москву и непременно поступить учиться на артистку.
Вера приехала через пять дней, Даша с нетерпением ждала её.
– Ну, наконец-то ты приехала, мама! Тебя почти две недели не было! Мне же уезжать надо, ты же знала, – почему-то с упрёком, говорила Даша, даже не спросив про брата.
– Да что же вам дома не сидится, а? Ты бы сначала о брате спросила, что ли… с порога сердишься. Устала я с дороги, умаялась, не видишь? С Тюмени добираюсь, то автобус, то попутка, – обнимая дочь и целуя её в беленькие щёчки, произнесла Вера.
В комнату вошёл Михаил.
– Приехала, значит? Как сын? Здоров ли? Не нуждается ни в чём? – спросил он, чмокнув жену в голову, поверх платка.
– Кланяться просил, здоров, слава Богу. Работает… исхудал… – заплакав, произнесла Вера, сев за стол и уронив голову на руки.
– Будя сырость разводить! Чего плачешь? Здоров сын, работает и хорошо, радоваться надо. Выучится, агроном свой у нас в деревне будет. Собери на стол, дочка, в ночь работать выйду. Устал очень, но председатель просил, не управимся, говорит, к посевной, – присаживаясь за стол, говорил Михаил.
– Пап, мам… а я завтра уезжаю, – произнесла Даша, стоя у плиты, в ожидании реакции на её слова.
Вера застыла в оцепенении, нет, она знала, вернее дочь говорила, что собирается ехать в Москву учиться, но женщина думала, Даша не решится, просто шутит, очередная блажь и она отступится. Михаил, нахмурившись, опустил голову.
– Не пущу! – вдруг завопила Вера и вскочив из-за стула, бросилась к дочери.
Михаил поднял голову и посмотрел на своих женщин, не зная, что делать.
– Дашенька? Дочка? Не нужно в Москву ехать! Вот чувствую я неладное, не пущу я тебя, – схватив дочь за плечи, со слезами говорила Вера.
Даша, отвернув голову от матери, стояла с каменным лицом.
– Ну скажи ты ей, Миша! О Москве такое говорят, страсти такие… вот и Серёжа просил не отпускать тебя, была бы, говорит, парнем, а так… – убедительно говорила Вера, с надеждой глядя и на мужа, и на дочь.
– Сергей мне не указ! Пусть о своей жизни заботится, а я сама справлюсь. Не отпустишь – сбегу, – сквозь зубы проговорила Даша, с вызовом посмотрев на мать.
– Вера? Оставь её, а пусть едет. Через месяц сбежит из энтой Москвы и домой возвернётся, помяни моё слово. Куды денется? Без денег, без работы… – и сам не веря тому, что говорит, произнёс Михаил.
Со злостью Даша накрыла на стол, а затем ушла в свою комнату, так и не сев ужинать.
– Мишенька, нельзя её отпускать одну, пропадёт дочь, – заплакав и вытирая глаза краем платка, сказала Вера.
– А ты не каркай раньше времени-то. Такая не пропадёт, ей палец в рот не суй, руку откусит! В моего батю характером, огонь девка! – то ли с гордостью, то ли с сожалением, произнёс Михаил, с аппетитом ужиная.
Вера поняла, Даша уедет и её не остановить, ни слезами, ни просьбами. Даша жалости не ведала, с детства такая была. Даже плакала редко, если падала или ругали её. Однажды глубоко порезав ручку, без слёз и жалоб, сама перевязала рану, всё пряталась от матери.
Вера взяла из комода, из-под полотенец и рушников, деньги и прошла в комнату дочери. Она села на кровать и положила перед дочерью несколько крупных купюр.
– С собой возьмёшь, в городе без денег нельзя. Как устроишься, адрес отпиши, с отцом каждый месяц будем отправлять тебе деньги. Тёплые вещи возьми, валенки, свитер и пуховик… – опять заплакав и уткнувшись в плечо дочери, сказала Вера.
– Мам? Ну не плачь, прошу тебя. Всё будет хорошо, вот увидишь. Обо мне ещё будут говорить, когда я артисткой стану, – обняв мать за плечи, сказала Даша и сама веря в свои слова.
– Документы сложила? Паспорт, аттестат и метрику возьми, вдруг спросят. Да, справку у председателя надо взять… что ещё… ! Спаси и сохрани её, несмышленую, – прижимая дочь к груди, воскликнула Вера.
– Что же ты меня раньше времени-то хоронишь? Сама ещё гордиться будешь своей дочерью! – вскочив с кровати, воскликнула Даша.
– Ну и ладно, вот и хорошо, что гордиться буду. Я в дорогу тебе поесть приготовлю. Ой, ты за фаршем что ли сходи, ещё и мясо потушить нужно, до Москвы путь не близкий, в поезде есть нужно будет. Только будь осторожна, деньги поглубже спрячь и документы тоже. Иди до Зины, мясо купи и фарш на котлеты. Остальное в доме есть. Иди, дочка, – смирившись с решением дочери, сказала Вера.
Даша, видя, что мать согласилась, наконец, радостно обняла её и расцеловав в обе щёчки, выбежала из комнаты.
– Паша, вроде, влюблён в неё, пойду скажу ему, пусть с ней едет и нам с отцом спокойнее будет, – пробормотала Вера, выходя следом за дочерью.
Паша жил за несколько домов от Даши, Вера поспешно шла вдоль заборов домов, на колья которых были надеты перевёрнутые горшки и банки. Войдя в калитку, она прошла к дому.
– Паша? Ты дома? – крикнула она, постучавшись в окно.
Паша тут же выскочил из дома.
– Тётя Вера? Случилось что? – с тревогой спросил Паша.
– Да нет, что могло случиться? Я поговорить с тобой пришла, можно? – спросила Вера, явно нервничая и теребя в руках салфетку, непонятно откуда взявшуюся.
– Можно конечно… только мама дома, может во дворе? Как съездили, тётя Вера? Сергей здоров? – присаживаясь на стул, после того, как и Вера села, спросил Паша.
– Сестра о брате и не спросила, а чужие волнуются, – подумала Вера и посмотрела на Пашу.
Тот молча ждал, не зная, с чем она пришла.
– Что делать-то, а Паша? – вдруг спросила Вера.
– В смысле? Не понял… сейчас что ли? – с явным удивлением, спросил Паша.
– Да нет… что же это я… ладно, скажу прямо, сынок… Ты ведь знаешь, Дашка в Москву ехать собралась, – волнуясь, Вера замолчала.
– Знаю… просил её не ехать… да разве ж она послушает? – опустив голову, мрачно произнёс Паша.
– Ну и вот… не послушала и нас с отцом. Пашенька? Может и ты с ней поедешь, а? Ведь страшно за неё, сердце у меня болит. Время, сам знаешь сейчас какое. Тебе же тоже учиться надо, верно? А диплом из самой Москвы… это ж, как здорово! – словно уговаривая парня, говорила Вера.
– Да я и сам об этом думал, тётя Вера. Если она одна уедет и мне покоя ведь не будет. Но… что родители скажут… да и… Дашка не согласная будет… ведь не любит она меня… – смущаясь, произнёс Паша, опуская голову ещё ниже.
Вера взяла парня за руку.
– А ты-то, любишь её? – ласково спросила Вера.
– Больше жизни! – воскликнул Паша, но осёкся, ведь о своих чувствах он никому никогда не говорил. Хотя и скрыть это было трудно, взгляд, которым он смотрел на Дашу, был слишком красноречив.
– Любви стесняться не нужно, сынок. Я дочь свою, тебе доверяю. Ты только рядом с нею будь, а там… как Бог даст. Пойду я, она завтра уже ехать хочет. А хочешь, я с Соней сама поговорю? И с Виктором тоже? – предложила Вера, имея ввиду, родителей Паши.
– Нет, я что, маленький? Сам с ними поговорю. Утром зайду к вам. Думаю, если ехать, то послезавтра, не успеем за день. До Тюмени добираться надо, а там на поезд сесть, – сказал Паша, провожая Веру за калитку.
– А ты чего тут делаешь? – услышали они голос Даши, которая возвращалась из магазина.
– Так это… я… – растерялась Вера, не зная, что ответить дочери.
– Тётя Вера до мамы моей приходила. Послушай, Даша… я вот решил… с тобой в Москву поехать. А что? Тоже хочу учиться в столице, чем я хуже? Верно, тётя Вера? – произнёс уверенно Паша.
Даша с недоумением смотрела на мать и на Пашу.
– Значит… просить его пришла, да? Решил он… только врать вот не надо! – воскликнула Даша, собираясь уйти.
Вера растерянно смотрела на Пашу. Даша вдруг резко остановилась и оглянулась.
– А знаешь? Поезжай! Москва не моя, может и правда поступишь. Учился ты хорошо, так что… попробуй. Только… мне на пути не попадайся, понял? – вплотную подойдя к Паше, не обращая внимания на мать, произнесла Даша.
Потом так же резко отвернулась и быстро зашагала в сторону своего дома.
– Вот ведь характер… несносный, – смутившись поведением дочери, сказала Вера.
– Укрощение строптивой… – улыбаясь, произнёс Паша.
– Что? – спросила Вера и не дожидаясь ответа, пошла за дочерью.
– Я утром зайду, тётя Вера! – крикнул Паша ей в след.
– Зайди, сынок, ох зайди… – прошептала Вера.
Она знала, что Даша будет злиться на неё за то, что она ходила к Паше. Но Вере было всё равно, главное, чтобы парень поехал с ней и был рядом. Иначе, не будет ей покоя. Сына она повидала и успокоилась, ну да, он мужчина, ему легче, но ведь сердце матери всё равно болит за детей, сколько бы им лет не было, как за мальчика, так и за девочку. За кого сильнее и не скажешь.
– Мама? Ну кто тебя просил ходить до Паши, а? Ну зачем он мне там, в Москве? И хватит уже волноваться так за меня, не маленькая, – мягко говорила Даша, обнимая мать и прижимаясь к ней.
Вера была удивлена.
– Да я до Сони ходила, дочка… – ответила Вера, поглаживая плечи дочери.
– Я тут принесла то, что ты просила. Давай, я помогу, – сказала Даша, кажется понимая чувства матери.
Вечером, за ужином, Паша сказал родителям, что решил ехать в Москву, поступать в институт. Сначала и Соня, и Виктор опешили от заявления сына. Но подумав, решили, что учёба в Москве – это здорово.
– А что? Чем наш сын хуже других, верно, мать? Правильно, сынок, это ты верно решил. А нам с матерью, гордость за тебя. Когда ехать-то решил? – спросил Виктор.
– Ты погодь, Виктор… погодь… сынок? Скажи-ка нам с отцом, ты ведь за Дашкой ехать хочешь, верно? – вдруг спросила Соня.
Паша здорово был похож на мать, такие же красивые глаза, светло-русые волосы, грубоватые черты лица. Тогда, как Виктор был, как бы сказать… настоящий русский мужик, каких в деревне было много.
– А какая разница, жена? Главное, чтобы поступил, а Дашке мы только спасибо скажем, если Паша поступит в Москве учиться, – возразил Виктор.
Паша с благодарностью посмотрел на отца, понимая, что тот выпил и поэтому очень добрый.
– Верно говоришь, Виктор. В дорогу, наверное, поесть нужно приготовить, путь не близкий. Поди и Вера готовит дочери. Гляну, что у нас есть из продуктов… и деньги на дорогу нужны, наверное… – озадаченно говорила Соня, вставая из-за стола.
Утром пришёл Паша, Вера собиралась на работу. Михаил пришёл на рассвете и крепко спал в своей комнате.
– Здрасьте, тётя Вера. Мои согласились, чтобы я поехал учиться в Москву, теперь мне по-любому поступить нужно. А Даша дома? – оглядываясь по сторонам, немного тише, спросил Паша.
– Дома я, ещё не уехала, Паша! Куда ж я без тебя? – насмешливо спросила Даша, входя со двора в комнату.
Туалет во всех домах находился во дворе, там и умывальник вешали на летние месяцы, а зимой в сенцах умывались, из ведра с водой, в тазик. На севере морозы до пятидесяти доходили, до туалета ходить было тяжело, ночью и в ведро по маленькому можно было сходить, да и снега наметало так, что весь день приходилось расчищать лопатами дорожки к туалету и на улицу. Такая жизнь до старости, вовсе не привлекала молодую девушку, с её амбициями и мечтами.
– Вот и хорошо, что поняла, наконец. Сегодня уехать не получится, а вот завтра и уедем, верно, тётя Вера? – спросил Паша.
– Ладно… завтракать будешь? – снисходительно спросила Даша, не дожидаясь, когда мать ответит.
– Вы тут хозяйничайте, а мне на работу идти, – произнесла Вера и отвернувшись, улыбнулась, выходя из дома.
– Почему именно Москва, Даша? Ведь Россия огромная и можно поехать в любой другой город. Учиться везде можно. И в Новосибирске есть институты, – осторожно произнёс Паша, посмотрев на неё, сидя с ней за столом и завтракая.
Даша пила кофе, она любила пить по утрам кофе, хотя где-то читала, что кофе портит цвет лица, но поднимает тонус. Испортить цвет её кожи было бы непросто, природная красота русских девушек, всегда восхищала и кожа Даши была светлая от рождения, нежная, словно шёлк. Она знала, что красива и хотя деревне было много красивых девушек, Даша считала, что с ней никто не может сравниться.
Услышав слова Паши, Даша резко поставила чашку на стол, стукнув ею так, что кофе расплескался. Паша увидел, что она разозлилась и боясь, что Даша не захочет с ним ехать, он тут же добавил:
– Просто сейчас в Москве такое творится… стрельба была, танки ввели в центр города, погибших много, не хочу, чтобы ты пострадала.
– Может, ты за себя боишься? Так оставайся, тебя никто не просил ехать со мной. Я и одна справлюсь, что вы все за меня переживаете? – воскликнула Даша, вскочив из-за стола и отходя к окну, тут же отвернувшись от парня и сложив руки на груди.
– А спокойно поговорить с тобой нельзя? Пекутся потому, что любят тебя, неужели непонятно? – поднимаясь следом за ней, сказал Паша.
