Сюрприз
Иван отчётливо чувствовал, когда время пребывания в междумирье подходило к концу. Ива называла это мерой. Конечно же, хотелось побыть здесь подольше. Но если перешагнуть через меру, начинало откровенно мутить – проверено.
Напоследок Ива дала ещё раз подержать Василька. Иван уже приноровился и перестал бояться. Малыш приветливо агукал и мило улыбался. Два поцелуя на прощание и в-вух.
Ваня сидел на мягкой подстилке из сухой травы и листьев, прижавшись спиной к удобной выемке в монументальном стволе ветлы. Подстилку для Вани, по словам Ивы, любезно натаскали белочки. Сиделось здесь удобно, и это было важно, ведь тело оставалось тут в течение всего свидания в междумирье.
Ваня медленно выныривал из глубин тёмного «ничто» в этот мир. Сначала появились щебечущие звуки леса, потом ощущение спины, опёршейся о бугристую кору, жужжание затёкших ног и неожиданная тяжесть в руках. Иван заподозрил что-то неладное.
Окончательно он понял, что не так, только когда открыл глаза – у него на руках лежал притихший сын.
– Агу, – задёргал ручками Василёк, будто приветствовал папу.
В этот момент как по команде внутри Ивана что-то будто взорвалось. Во все стороны по телу помчались волны ощущений. Стало и жарко, и холодно. Ваня вспотел, покраснел, побледнел. Потом стали догонять тревожные мысли и осознания, которые, по идее, должны были появиться первыми.
«Как же я тут с ним?» – вихрем носилось в голове. – «Чем кормить? Как баюкать? Что бабушке сказать?»
Младенец тут же отреагировал на изменившееся состояние папы – наморщился и закричал. Этот звук пронзил Ваню до самых пяток.
– Тщщ-тщщ-тщщ… – раздалось сверху.
Перед Иваном смущённым и тихим призраком стояла Ива. В её взгляде читалось замешательство и тревога. Услышав голос мамы, Василёк сбавил громкость.
– Уа-а, – жалобно повторял он, выпятив нижнюю губку. По щекам ребёнка скатывались крупные слезинки.
– Что же это? – испуганно прошептал Ваня.
– Расстроился из-за твоего испуга, – вздохнула девушка. – Тщщ-тщщ.
– Как, вообще, он тут очутился? – уточнил парень свой вопрос. – И что теперь делать?
– Откуда ж я знаю, – развела руками Ивушка.
– Давай обратно в комнатку! – решительно предложил Иван.
– Тебе же плохо станет.
– Ну и что!
Ива задумчиво смотрела на возлюбленного и молчала.
– Что ж, давай попробуем, – наконец, произнесла она. – На чуть-чуть, на капельку, – и тут же принялась искать росинки. Чтобы попадать в междумирье, Иван каждый раз собирал капли с листьев и травинок, слагая из них нужный эликсир.
Ваня аккуратно поднялся с сыном на руках, захватил с собой чашку, мирно покоившуюся рядом с ним во мху, и последовал за Ивой.
– Вот эту каплю возьми, – указала Ива, дождавшись Ваню.
Парень присел. Одной рукой он держал заснувшего младенца, а другой пытался стряхнуть прозрачную капельку с травинки в чашку. Это оказалось не так-то просто. Обычно-то он делал всё двумя руками.
Собрав всё, что нужно, и усевшись на любимое беличье место, Иван поставил чашку в мох и стал покачивать завозившегося Василька. А призрак Ивы колдовал в это время над снадобьем.
Когда всё было готово, Ваня полулёг, поёрзал, ища наиболее удобное положение, устроил спящего младенца у себя на животе, как советовала Ива, и выпил настой. В глазах всё поплыло, по телу привычно разлился болезненный, щипучий жар, и Иван стал проваливаться в гнетущую пустоту. Такова была плата за свидания.
– Ваня! Ваня! – смутно донеслось откуда-то издалека, сквозь окружавшую его тёмную пелену.
– Ивушка, – силился позвать парень, но звуки не хотели рождаться у него внутри.
Надо было подождать ещё. Он уже не падал в никуда, а как бы выныривал из ниоткуда пузырьком.
– Ваня! Ванечка! – уже отчётливо услышал он.
Голос Ивы был явно обеспокоенным. Ваня с трудом разлепил глаза и тут же прищурился от яркости света.
– О, Ваня! – выдохнула Ива. – Прости! Всё напрасно! Василёк не пошёл за тобой, – причитала Ива.
Эта новость прошибла парня, как двести двадцать вольт. Он мгновенно распахнул глаза и подскочил, в недоумении рассматривая свои пустые руки, да так тщательно, будто ребёнок мог спрятаться где-то между пальцами или случайно заползти в рукав. Ошарашенным взглядом он посмотрел на Иву.
– Как же он там один в лесу?! Он же беспомощный совсем!
– Совсем не беспомощный. Просто жить в наших мирах ещё не умеет, – Ива, коснулась ладонями щёк возлюбленного, успокаивая его и укладывая обратно на подушку. – Я за тебя́ беспокоюсь больше. Как ты вынесешь четыре перехода подряд?
– Отправляй меня обратно, – твёрдо заявил Иван. – Дай только поцелую разок.
И он вновь провалился в гнетущую тёмную пустоту. Первое, что он услышал, очнувшись в лесу – это громкий детский плач. Не придя ещё до конца в сознание, Ваня принялся трясти малыша, ритмично приговаривая:
– Тщщ-тщщ-тщщ.
– Ва – ня! – крикнула Ива.
Иван замолчал, распахнул глаза и уставился на призрачную девушку.
– Третий раз тебя зову, – примиряюще улыбнулась та. – Василёк хочет есть. Так ты его не успокоишь!
– Есть? – удивился парень.
– Ну да, людские новорождённые только и делают, что едят и спят, – развела руками Ива.
– Не только, – приподнял всё ещё плачущего младенца Ваня, чтобы оценить масштабы стихийного бедствия. Низ футболки и штаны «там, где надо» были насквозь мокрые.
Ива зажала рот руками, чтобы не рассмеяться. Иван жалобно посмотрел на неё.
– Что мне делать? – пролепетал он.
– Иди к бабушке. Другого выхода нет.
– А что я ей скажу?
– Расскажи всё как есть, не бойся, – пыталась приободрить молодого отца Ива.
Ваня глубоко вздохнул и попробовал встать. Голова раскалывалась до тошноты. «Подарок» сына перестал быть тёплым и неприятно холодил живот и ноги. Хорошо хоть сам он, накричавшись, заснул.
Пошатываясь, папа с младенцем побрёл домой, на прощание послав воздушный поцелуй встревоженной матери.
До дома в тишине дойти не удалось. Василёк проснулся на полпути и заплакал с новой силой. Ваня торопился как мог. Сил не было, мысли путались, к тому же всё время тошнило. От того, чтобы прямо здесь лечь и умереть Ивана отделял лишь Василёк.
– Ба, помоги! Пожа́луйста! – перекрикивая сына, ввалился в избу Иван.
Бабушка вышла из комнаты и замерла. Ей потребовалось лишь несколько секунд, чтобы оценить ситуацию и решить, что делать.
– Жди меня здесь, – сухо скомандовала она и отправилась наружу.
– Ты куда?
– Жди здесь! – захлопнула она дверь.
Эти пятнадцать минут, пока не было бабушки, показались Ивану вечностью. Василёк голосил.
– Миленький, хорошенький, ну перестань. Перестань, пожалуйста. Тише, тише. Я люблю тебя, солнышко моё, – причитал Ваня в унисон сыну.
Когда бабушка вернулась, оба спали в комнате. Иван сидел на полу, притулившись к краю дивана.
Проснулись они от треска скотча – бабушка приматывала какую-то доисторическую соску к крышке пластиковой бутылки. Малыш снова заплакал. А бабушка, торопясь и охая, плюхнулась на диван с бутылкой молока.
– Дай его мне, пожалуйста, – попросила она, устроила ребёнка на животе и ткнула соской ему в губы. Плач сменился чмоканьем. – Ну вот, а теперь рассказывай.
Иван принялся было объяснять, но мысли путались, язык заплетался. Как в полусне он что-то говорил и говорил.
Проснулся он, лёжа на диване. Низкое солнце заглядывало в окна, ярко подсвечивая противоположную стену. Повисшая вокруг тишина тикала большими настенными часами с гирями. Парень приподнялся, прислушался, одновременно пытаясь сообразить, что из всего произошедшего ему приснилось, а что случилось наяву. Он аккуратно встал и тихонько побрёл по дому.
На кухне неподвижно сидела бабушка Вера и разглядывала Василька. Младенец спал в непонятно откуда взявшейся плетёной люльке, подвешенной к паре крюков на потолке.
– Тсс, – приложила бабушка палец ко рту, увидев Ивана. – Еле уснул.
Ваня подсел рядом и тоже принялся разглядывать мирно посапывающего малютку.
– Как сына-то звать? – шепнула она.
– Василий. Я тебе разве не рассказал?
– Что-то, конечно, рассказал, – усмехнулась бабушка. – Но лучше б и не рассказывал. Всё больше бред какой-то про лесных духов и любовь с привидением. Если не нужно мне знать правды, не утруждайся.
Ваня вздохнул.
– А Вася твой на маленького Алёшку очень похож, – вздохнула в ответ бабушка.
Иван вскинул брови.
– На дядю твоего, Алексея Викторовича, – пояснила бабушка Вера.
