Севернее Вавилона

[Jah välsigna]

На улицах одиночества, в душных переулках
Молчаливых добродетелей, в садах
Всех радостей земных, закатанных в асфальт,
В молчании нечаянном и в ласке,
Которую – дарить, как дарит женщина
Влюблённому, как пробуждает первый, легкий
Ветра вздох – над городом, на крышах мира —
Свят человек; и свят, и светел
В безумии и в безоружии своих,
Когда на север устремляются все реки,
Когда все птицы, точно феникс, восстают из праха
И пепла городов, оставленных на карте мира
Следом: от гусеницы танка, сапога,
Глубокой колеи орудий, чьих имён
(Доисторических чудовищ) не упомнить.
Когда космическая пыль
В моих ладонях снежнотает,
И трубы над заводами поют о скорых
Весны, спешащих к сонным полустанкам
Далекой, безымянной целины,
Не вписанной в прогон цивилизаций.
И имя нашим жизням – миг;
И этот миг – юдоль прощения.