9
Дождь прошел. Под лучами весеннего солнца заблестели мокрые рельсы, крыши станционных зданий, новенький паровоз. Пыхтит он, сил набирается, – сейчас пойдет развозить по свету разных людей с разной их судьбою.
С крыши арестантского вагона капают капли, блестящие, как ртуть. Зарешеченное окно открыто, а в окне, как из рамы, – голова старика. Хмуро смотрят темные глаза из-под клочковатых бровей. Жадно втягивают широко раскрытые ноздри влажный весенний воздух. Душно в вагоне, а Глеб Калганов привык к вольному воздуху моря и Волги. Смотрит Калган на станционную суету и словно не видит. Ушел мыслью в себя.
И вдруг его взгляд ожил, налился злобой. Калган увидел Кузьму Сысоева, хотел спрятаться, отойти от окна, – поздно. Колючий глаз Кузьмы уже впился в его темные глаза, держит, не отпускает…
Случайна или не случайна эта встреча?.. Пожалуй, что и не случайна. Кузьма был главным свидетелем обвинения на суде.
Пришел! Своими глазами хочет видеть, что не вырвалась из сетей щука зубастая… Продирается сквозь толпу, не спуская глаз с Калгана. К окну прилип, глаза, словно пиявки, впились в лицо Калгана, держат… Молчит Калган.
– Сидишь? – спрашивает Кузьма. – У, змея!..
Загудел паровоз, тронулись вагоны.
Глеб тяжело опустился на скамью и посмотрел на дюжих сыновей своих, сидящих напротив. А рядом с ним угрюмо насупились рыбаки из его артели.
– Поехали! – глухо сказал Калган.
– К чертовой бабушке в гости, – проворчал рыбак, сосед Калгана. – Все по твоей милости!
– Сам в омут головой и нас туда же! – подхватил другой. – «Не дадим Волги-матушки!» Вот и не дали. Поверили старому псу.
Молчит Калган. «Вот, – думал, – Михеев всему причина. Востроносого со свету сжить, плотину прорвать – и спасена Волга. Думал так, а вышло иначе. Плотина прорвалась, а Волгу все-таки завтра запирать будут. В чем причина?.. Вот и Кузьма – малорослый, щуплый, когтем придавишь. А снял голову с плеч Глеба. Почему? Потому что он с теми, что строят?» Тяжело вздыхает Глеб.
