Летопись Тэлы

31

Один кирпич в той башне был
шершавый, межэтажый.
Никто нигде его слепил
ничем, и это важно.

Он из таинственных возник
астральных перепонок.
Его строителям старик,
а может, и ребёнок

в ладонях сомкнутых принёс,
и в сомкнутую кладку
он сам собою тихо врос,
как в строчку опечатка.

Он в основании сидел
кощунственной постройки
и в нутрь тёмную глядел
себя с прищуром строгим.

Молчишь – молчи! Трещишь – трещи!
И треснул он однажды.
В пыль обратился. Кирпичи
другие, тушку башни

ломая, дрогнули. И вниз
на головы прохожих
обломки стаей понеслись.
Пронзён внезапной дрожью,

завыл в смятенье Аквилон,
плач хором небу бросив.
О, сколько хижин повело
и супу пролилося!