25. Персей у стигийских нимф
Прибыв к нимфам стигийским, Персей увидел двух юных девушек – невест, такой вид имели все нимфы, но было и отличие. Стигийские нимфы были очень смуглы, у них были черные волосы, заплетенные в длинные косы, черные глаза, темные губы и светящиеся ослепительно белые зубы.
– О, богини прекрасные в косах искусно сплетенных, дивные, мне свою милость явите! Нимфы бессмертные, блистающие юной прелестью своих нежных тел! Как прекрасны ваши вьющиеся волосы, заплетенные в пышные косы, как стройны юные ваши тела. Внемлите, не отвергните моей просьбы. Я Персей, сын аргосской царевны Данаи от пролившегося в ее лоно золотого дождя. Судьба выткала мне просить у вас на короткое время крылатые подошвы, чтоб на них всюду носиться с дуновением ветра и над землей беспредельной и над зыбкой водою.
Это были нимфы – спутницы трехликой подземной богини Гекаты и прозывались они Левка (белый тополь) и Минта (мята). Когда – то, еще до появления в царстве мертвых Коры и превращения ее после свадьбы в Персефону, не по своей воле они стали любовницами страдавшего от одиночества Аида. Ревнивая Персефона превратила Левку в белый тополь и посадила ее на берегу реки памяти Мнемосины, чтобы все помнили о ее ревнивом могуществе. Персефону не зря многие называют безжалостной и жестокой. Когда она узнала о другой давней любовнице Аида – наяде Минте, она бросила деву на блеклые асфодели и буквально растоптала ее ногами, превратив в душистую мяту. С тех пор девушки стали спутницами подземной Гекаты, богини высокой судьбы. Владыка царства безмолвных теней, когда Персефона покидает его на теплые полгода, берет Минту и Левку у девы перекрестков трехликой и скрашивает с ними свое мужское одиночество.
Многие люди не любили и боялись стигийских нимф, как боятся всего, что связано с мрачным подземным миром Аида. Зная отношение людей к себе, нимфы обычно морочили и манили смертных, являясь их взорам в бесчисленном множестве видов, то они были вполне различимы, а то затемнялись мраком, то возникали с одной стороны, то с другой, среди таинственной черной ночи.
Некоторые же из-за высокомерия, как будто повредившись умом, изрекали враждебные и глупые слова по отношению к нимфам, что род их – не от Зевса, что они вообще не богини, а низшие существа. Попадались и такие, что хвастались или даже нагло насмехались над нимфами, а ведь среди них были и настоящие нимфы-богини: Оры, Музы, Хариты, Океаниды, Нереиды, Плеяды, Гелиады… Таких нечестивцев нимфы часто карали сурово, а подчас и жестоко.
Стигийским нимфам очень понравилась почтительная речь Персея и они благожелательно ему молвили:
– Мы давно знаем о твоем появлении сын Данаи от Зевса. Знаем и то, что по непререкаемой воле Мойры Лахесис должны тебе дать подошвы крылатые. Но, если бы ты был не почтителен с нами, то так просто плесницы мы тебе не отдали б, ведь и нам жутколикая Ананка предоставила свободу выбора. Мы тебя не задержим, но и ты отдай эти подошвы Гермесу сразу после того, как от Горгон на них улетишь, ведь мы тебе их не дарим, а лишь на время одалживаем.
Персей взял у нимф подошвы крылатые, наподобие тех, которые у Гермеса были с рожденья и с которыми он, даже при желании, не мог бы расстаться, ибо они на его ногах были как части его тела, как пальцы у обычного человека.
Некоторое время юному герою понадобилось, чтобы освоить полет на крылатых подошвах. Труднее всего было сохранять равновесие и регулировать скорость. Полет сильно напоминал бег, в верх лететь было трудно так же, как бежать в гору, зато вниз полет не составлял никакого труда, как спуск под гору. При резких остановках и поворотах Персей падал, но не ушибался, ведь он падал не на твердой земле, а в воздухе. Вскоре герой чувствовал себя в воздухе, словно птица, рожденная для полета, и поспешил в край Горгон.