24. Персей у Грай
Трагический поэт Эсхил рассказывает в несохранившихся «Форкидах», что Грайи были стражницами Горгон. Считают, что на всех у них был только один глаз и что они, поочередно обмениваясь им, несли стражу.
Укрылись сестры Горгоны где-то у берегов Ливии на отдаленном острове, затерянном на крайнем западе у берегов мировой реки Океан, рядом с Грайями девушками-старухами и Гесперидами, поющими сладко, словно Сирены. Люди давно рассказывали страшные истории о жестоких и кровожадных сестрах – Горгонах, и Персей, несмотря на храбрость, которую ему в грудь вдохнула Афина, чувствовал волнение и тревогу.
Мудрая Афина попросила бога сновидений Гипноса опрыскать Грай маковым настоем из своего рога, и опустить им на очи свои мягкие темные крылья. Крылатый старец в чёрной одежде с тусклыми серебряными звёздочками, с короной из алых цветов мака явился из пещеры в Киммерийской земле, туда не попадают лучи солнца, где облака и туманы в смешенье, испаряет земля и смутные сумерки вечно. Не открывая вечно прикрытых век, Гипнос опрыскал Грай особой настойкой из мака, смешанной с соком можжевельника. И сразу запах несказанный зелья чудесного распространился вокруг, и те сразу заснули.
Поэтому Персей застал состарившихся сестер крепко спящими у порога их убогой хижины на берегу мировой реки, омывающей Ойкумену, прозванной седым Океаном. Жили они в Горгонской равнине в Ливийском Кисфене, не озаряемые ни ярким Гелия светом, ни Селены серебряным оком. Запах настойки и можжевельника давно исчез, но Грайи должны были лежать бездыханным в продолжение целого дня на разостланном Гипносом ложе из лепестков алого мака. И сон терзал их непрерывно, пока медленный день протечет, и только тогда болезнь прекращается эта. И хоть сон девушек седовласых был тяжелый и злой, их морщинистые лица порой счастливой освещались улыбкой, ведь во сне они, как в детстве видели все краски мира, а наяву их очи были в кромешной тьме после того, как коршун Аида выклевал им глаза.
Герой быстро завладел единственным глазом и единственным зубом Грай, взяв их у двух спящих старух и стал ждать вечера, когда они сами проснутся, ибо разбудить раньше времени их было не возможно.
Гераклиту-аллегористу представляется, однако, вероятным, что три старые ослепшие женщины пользовались в пути одним поводырем зрячим, но тоже немощным. Поэтому Тесей легко скрутил поводыря Грай и потребовал от них заплечный мешок.
Когда несчастные Грайи проснулись они чуть с ума не сошли от невыносимого горя, когда не нашли ни глаза (поводыря), ни зуба, которые давали им жить всем троим. Могучий Персей совсем без страха появился перед тремя слепыми и беззубыми старухами и грозно потребовал у них указать кратчайшую дорогу к нимфам стигийским и заплечный мешок в обмен на их зуб и глаз.
Некоторые говорят, что, по рассказам самого Персея, сначала Грайи злобно попытались по звуку голоса схватить его своими костлявыми морщинистыми руками, но герой резво сумел уклониться и пригрозил, что уйдет навсегда вместе с их единственным глазом и зубом.
Тогда воинственная Энио яростно закричала сестрам:
– Милые сестры! Горе явилось нежданное нам! Давайте сами спасаться! Пусть Персей идет хоть к нимфам стигийским, хоть к нашим младшим сестрам Горгонам. Они лучше нас сами о себе позаботятся. И мешок наш заплечный нужен нам меньше глаза и зуба. Не будем противиться Могучей Судьбе, ведь и у олимпийцев нет сил со старухой Лахесис бороться!
Дейно и Пемфедо нехотя согласились со своей неистовой сестрой и отдали Персею округлую заплечную сумку, сделанную из серебра листового с бахромой золотой и яркими вниз ниспадающими кистями тоже златыми. В эту сумку можно было поместить все, что угодно, независимо от размера. Живое существо в этой сумке было, как в запертой наглухо серебряной клетке, в которую не проникали ни громкие звуки, ни яркие света лучи. Грайи так же указали Персею дорогу к стигийским нимфам.