Джеймс

Я мечтала прочесть эту книгу с тех пор, как услышала о ней впервые - прошлой весной, когда "Джеймс" вышел в финал Букеровской премии (которую в итоге взял "Кайрос" Дженни Эрпенбек), и радовалась, узнав о Пулитцере нынешнего года, все-таки доставшемся Эверетту. От чтения в оригинале удерживала лишь уверенность, что роман скоро выйдет у Корпуса - хороший перевод предпочтительнее, особенно когда в тексте предполагаются языковые игры, просторечия, архаизмы и всякое такое.

Что ж, я дождалась, как и многие, кому не терпелось вернуться к истории Гекльберри Финна, рассказанной его спутником, негром Джимом. Перевод Юлии Полещук прекрасен. К великому сожалению. не могу сказать того же о книге. Но сначала несколько слов об источнике. В нашей литературной традиции обе книги: "Приключения Тома Соейра" и продолжение о Геке выпускаются под одной обложкой и существуют как своего рода "2 в 1", роман и сиквел (по мнению многих, менее удачный). В "Томе Соейре" множество по-марктвеновски уморительных комедийных моментов, в нем герой-трикстер, романтическая линия первой любви Тома и Бэкки, триллерная фабула с хладнокровным убийцей индейцем Джо - в нем пещера, наконец!

"Приключения Гекльбери Финна" с, в отличие от пассионария Тома, таким обыкновенным мальчишкой, его пьянчугой папашей, со странствиями на плоту по Миссисипи в обществе беглого негра, в детстве казались слишком драматичными и взрослыми. В целом, так и есть, это первый Большой американский роман, о котором говорят, что из него вышла вся современная американская литература, примерно как русская из гоголевской "Шинели". В нем мощная социальная проблематика, а образы героев куда сложнее ярких и обаятельных, но достаточно простых персонажей "Тома Соейра". Что же в "Джеймсе"?

Рерайтинг той же истории: беспризорный мальчик доказал свои честность и благородство, зажиточная вдова Дуглас усыновила его, но, познавшему радости вольной жизни мальцу претит гиперопека, а когда в городке объявляется его никчемный алкаш отец, задумавший наложить лапу на деньги, владельцем которых мальчик стал в первой книге, и похищает Гека, тот. улучив момент, скрывается, инсценируя свою смерть. На островке, где временно обитает, встречает раба вдовы Дуглас, который бежал, узнав о намерении хозяйки продать его, оторвав от семьи и намерен пробираться на Север,где нет рабовладения, заработать денег и выкупить своих. Путешествие героев на украденном плоту, в ходе которого Гек переодевается девочкой, на некоторое время поселяется у аристократове, ставших объектом вендетты, затем спутники снова бегут. сталкиваясь с двумя афкристами, которые продают Джима в рабство, чтобы вызволить его Гек выдает себя за племянника плантаторов, чьего приезда ожидают на днях. После всех перипетий, Джим обретает свободу и воссоединяется с семьей.

Рассказанная устами Джеймса, история эта куда трагичнее, жестче и напрочь лишена романтики. Есть человек. низведенный до статуса собственности, и такое положение вещей кажется естественным всем вокруг. Его можно купить, продать, морить голодом, заставить выполнять самую тяжелую и грязную работу, можно даже убить. Чудовищность рабовладения, увиденная сквозь призму с детства знакомой истории, когда осознаешь, что то, к чему ты относилась, как "да, плохо, но все хорошо, что хорошо кончается", на самом деле "ужас-ужас", немного выворачивает тебя наизнанку. Но в мире, где уже написаны "Возлюбленная" Тони Моррисон, "Подземная железная дорога", "Облачный атлас" да блин, написана "Хижина дяди Тома", трудно сказать что-то на эту тему, что сравнялось бы с ними силой воздействия. И Эверетт делает ставку на язык.

Его герой, ведущий внутренний монолог на языке образованного человека, читающий философов, размышляющий о Вольтере, Канте, Кьеркегоре, в разговорах с белыми вынужден пользоваться калечным суржиком "твоя-моя-понимай", со всеми этими "масса" и "миссус", "вчерась" и "ужасть". И нет, Джим-Джеймс не единственный здесь, вынужденно приглушающий природный блеск. Все чернокожие изъясняются красивым образным языком, общаясь с себе подобными, но коверкают речь с хозяевами. Да, утрированно, но очень оправданно, как минимум с точки зрения двуязычия, которым, в отличие от плантаторов, владеет каждый из них. Зубоскаля над "нащальника" гастарбайтеров, спросите себя, а как у вас с таджикским? Или с английским, который все мы учили, как? Уверены, что приехав в англоговорящую страну сможете сносно объясняться с местными? Таким образом, этот авторский прием уместен и работает.

Меня-читателя смущает другое. Обратный расизм. красной нитью проходящий через книгу. Огульное обвинение белых, не все из которых были рабовладельцами. А главное - продавали африканцев в рабство совсем не белые, но компатриоты, совершенно чернокожие. Где об этом в "Джеймсе"? Почему никто не говорит об этом? Политкорректность или страх стать объектом кэнселинга оправдывает двойные стандарты в подходе к рассмотрению исторической вины? Это действительно закрытая или не очевидная инфа или такая фигура умолчания - то о чем не принято упоминать, когда дело касается расового вопроса? Однако, когда белые априори плохи, черные хороши - это не литература, воля ваша, а прокламация.

Я вот сейчас думаю мои предки были из крепостных, я теперь должна ненавидеть всех гениев русской литературы 19 века, которые сплошь из крепостников? Не находите, что есть какая-то изначальная фальшь и скорее напоминает желание выдурить здесь и сейчас привилегии за страдания предков?

Очень уж я опасалась читать эту книгу и вообще считала её сомнительным мероприятием. Но решила, что хотя бы по-английски это зайдёт за языковой опыт. Причин для опасения и остракизма у меня было две. Первая - я просто не очень жалую ретеллинги. А это "произведение" - ретеллинг, пересказ Марк Твен - Приключения Гекельберри Финна от лица негра Джима ( теперь можете звать его Джеймс). И автора. Вообще считаю подобное "творчество" крайне сомнительным и одного поля с фанфиками. Одно дело, когда начинающие авторы набивают руку. Но Эверетт вроде автор уже маститый, с экранизацией, которая на "Оскар" номинирована. И здрасьте, проникся судьбой несчастного негра, решил справедливость восстановить. "Геку" вообще на своём литературном пути порядочно доставалось за негра Джима. Даже учитывая то, что роман часто называют определяющим для американской литературы. Был уже скандал, когда хотели причесать "неудобные" моменты. Но открыла рот Митико Какутани, а она дама громкая - отстояла. А здесь её все устроило? Это я подбираюсь ко второй причине. С детства я практически запечатлена не только с "Томом Сойером" ("Гек" был прочитан намного позже), но и с книгой Мириам Мейсон - Мальчик с великой Миссисипи . Это книга о детстве Марка Твена, тогда ещё Сэмми Клеменса. Не знаю, сколько в ней художественного вымысла, но и документальные источники подчеркивают, что семья Клеменсов, хотя и жила в центре рабовладения в его расцвет, с большим теплом относилась к неграм. Именно из этих книг я научилась, что люди - просто люди, и судить надо по поступкам, а не по цвету кожи. Можно понять, когда демонизируют белых людей в "12 лет рабства", "Джанго" или Алекс Хейли - Корни . Но, блин, Марк Твен! Но - просто... Давайте представим, что перед нами не негр Джим, а Джеймс, очень умный практически образованный человек. Где он учился, большая загадка, видимо, пока хозяин ходил в Итон, он вещи сторожил. Были истории, когда господских детей учили вместе со слугами... Ладно, не буду углубляться. Автор буквально разделил мир "своей" книги на чёрное и белое. В семье с детьми Джим умный, полный собственного достоинства. Чтобы при белых изображать услужливого дурачка. У них даже условный язык есть "для белых". Все чтобы обвести этих недалеких людишек и добыть себе и семье свободу. Ну вот и все. Просто автор переписывает "Гека" с этой позиции. А, нет, ещё делает в третьей части собственное допущение, которое просто вынесло мне мозг. Ой, давайте просто вежливо разойдемся и забудем друг о друге. Просто я считаю, что "восстанавливать историческую справедливость" там, где её особо никто не притяснял - это пукать в лужу. Автор сам по себе довольно концептуальный (читай - хитровыдуманный), вот пусть бы со своим... как оно, "Стирание", "Слияние"? И носился. Но - наболело. Джим (ща как скаламбурю) обелен, возрадуемся. Но я останусь при своём и продолжу считать подобное очень сомнительным. Лучшее, что можно сделать с книгой (если прям очень хочется) - это слушать её по-английски. Я хоть оценку какую для нее наскребла. Я органически не переношу этот перевод "миссус, малец", прям ыыыы. А что-то делать нужно, потому что разный язык - главная фишка автора. Да и стихи и песенки, которых страниц 10 во вступлении - хоть звучат и обретают смысл.