Признаться, это один из самых странных детективов, которые мне довелось прочитать, причём в этой странности есть что-то настолько завораживающее, что она интригует, а не раздражает.
Несмотря на абсолютную камерность романа и то, что на события он, мягко говоря, не богат, читать было очень интересно. Повествование организовано своеобразно: как бы в форме диалога между портретистом и моделью, но говорит всегда один. О реакции второго участника беседы можно только догадываться - и тоже только по тому, что упоминается в словах художника, иронизирующего над выражением чужого лица.
История начинается как бы совсем невинно: уже не особо молодой художник удалился в добровольное изгнание куда-то во французскую глубинку, где проживает свои дни в окружении моря, картин и местного священника, к которому ходит на исповедь, но вдруг к этому художнику является его старинный друг, известнейший критик, и просит написать портрет. Подразумевается, что таким образом художник снова почувствует вкус к жизни, нащупает смысл своего искусства и вернётся в прекрасное светлое общество английского бомонда, где снова будет творить.
И всё ещё как будто бы невинно художник соглашается, по крайней мере, на ту часть, где фигурирует написание портрета.
Но постепенно его монолог всё набирает и набирает обороты. Совместная история художника и критика, которая казалась вполне крепкой дружбой, перекрашивается в мрачные тона из взаимного использования и манипуляций, обрастает старыми постыдными тайнами и скелетами в шкафах. Там появляются и измены, и скрытое убийство, и публичные унижения, и много чего ещё. А под конец так и вовсе всё становится историей мести, причём мести самой по себе уже бессмысленной, потому что единственное, что для Генри Мак-Альпина имеет смысл - оправдание в глазах женщины - невозможно.
И из этого его монолога так и не становится до конца понятно, чего он добивается и за кого мстит - за самоубийцу, за убитую, за разрушенные критиком карьеры или, может, за самого себя и самообман, который так старательно выстраивал.
Финал истории вряд ли можно назвать хорошим. Может быть, справедливым; да и то лишь отчасти. В любом случае, рассказчика не получается счесть положительным персонажем, хоть он и пытается исповедоваться в своих грехах. Он - антигерой, безмятежно рассуждающий о красках портрета, напоминающего утопленника, и набросках, сделанных с трупов, расчётливо планирующий чужую смерть как бы во имя той, которую вроде бы любил, но которую при этом так и не смог принять до конца.
Впрочем, его (не)друг-критик ничуть не лучше. Он ведь тоже приехал не по большому желанию встретить Генри, нет, его единственной целью явно было узнать, что тот знает о его любовнице и, при необходимости, заткнуть ему рот.
Они стоят друг друга.
И вся эта странная, изломанная, какая-то вся наизнанку вывернутая дружба здорово оттеняется художественными подробностями о красках, цветах, формах, художниках, выставках и авангарде в едва родившемся XX веке. Именно искусствоведческая часть в романе на высоте.
Книга... Своеобразная, правда, и даже очень. Но мне она понравилась - меланхоличностью и камерностью атмосферы, тёмными тонами портрета и лёгкой нотой недосказанности в конце. Это совсем не та приятная и лёгкая история, которую я почему-то ожидала от Пирса, это холодный и мрачный роман, где положительных героев нет вообще и где никому не получается сочувствовать, но чем-то он меня зацепил.
32 понравилось
