Tre volte all'alba

С этим автором у меня отношения сложные - понимаешь, что он чертов гений, незабываемый мастер слова и даже тараканы в голове у него гениальные, но - не моё. Не в жилу, не идет, да и маловато будет. Но это как маслины - с первого разу - гадость та еще, но после третьей штуки - от банки не оторвать. Вот так у меня было. Первый "Шелк" оставил впечатления неприятные, "Море-Океан" - хм, что-то есть, но "Мистер Гвин" - вау и я побежала в магаз скупать Барикко всего. А было только "Трижды на заре" с отсылкой к "мистеру Гвину", вроде сайдквел.

Итак, отель. Старомодный и величественный, такой ретро-отель где обязательно остановится роковая красотка в длинном платье (или в джинсах, но она обязательно будет роковой) и джентельмен, скучающий в этом отеле обязательно заведет с ней разговор, а может это будет ночной портье - да-да, с лицом Дирка Богарда (эх, чую, автор в восторге от фильма Лилианы Кавани) И страсть зажжет в прямом смысле слова и ребенок будет стоять и смотреть на пожар, а потом его увезет дама в полицейской форме.

А вообще - вы никогда не хотели послать все к черту и уехать? Начать новую жизнь? Соблазн большой. Временами. У всех, вне зависимости от возраста, социального и материального положения. Но стоит только посмотреть в глаза ребенка и понять - вот этот без тебя пропадет. И остаться, или взять дитя с собой, если совсем невмоготу. Уйти навсеречу заре или смотреть на нее.

Когда читала то думала о пьесе "Человеческий голос" Жана Кокто - только фразы в предполагаемой обстановке, разумеется шикарной. Ну минус, а может это все-таки плюс - маловато, совсем коротко, для часа зари. Впрочем, ее и надо читать на рассвете или закате, чтобы увидеть краски неба.

И эта маленькая книжка стала той последней каплей для моего стеллажа - он рухнул.

Знаете, я являюсь большим любителем песочных часов. Песочные часы – это нечто особенное. Если быть точным это не либо/либо, это психически нормальный или безумный мир, в которым из пустого в порожнее переливаются песчинки. За этим можно или что-то увидеть или не увидеть ничего. Смотря, кто вы, и как вы любите смотреть. Сейчас объясню, почему имеется в виду, что психически нормальный или безумный – здесь суть одно и то же. Дело в том, что у песочных часов две грани – верхняя и нижняя. Одна неизменно пуста, другая – неизменно наполнена. Но вместе с тем это всегда одно целое. Единое. Никаких или/или быть не может. Есть просто Время. Ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Просто маленький мир, постоянно переворачивающийся с ног на голову. Это несколько путает, но если положить часы на бок, то ход песчинок прервется и как раз останется только Время. Оно больше не идет из прошлого, оно не останавливается на единый миг в настоящем, чтобы продолжить свой рывок в будущее. Оно просто есть. Рядом с нами.

Большинство моих грез в действительности исключали друг друга, но, пока ни одна из них не реализовалась, я в каком‑то смысле обладал всем миром. (с)

Все мы практически одно и то же, что и персонажи этой книги. Я, ты, или ты существуем в великом множестве, в миллионах различных вариаций. Мы стоим под похожим небом, задрав свои головы к небосводу и взирая на зарю. Куча различных Я, которые не воплотились или воплотились в реальности. Масса путей, по которым можно пойти. А впереди лишь дорога и ты можешь быть как жертвой, так и убийцей, как спасителем, так и лжецом. Любым человеком. Даже самим собой на пути у себя самого. Ты можешь быть портье или сумасшедшей беременной девчонкой, можешь быть полицейской или создателем лодок, можешь быть обворожительной женщиной или самим мистером Гвином. Кем угодно, при этом всегда оставаясь собой. Надо только выбрать свою зарю, с которой можно начать все сначала. Но начать сначала – не значит измениться. Просто поменять жизни, роли, профессии, оставив при себе свой характер и колесо фортуны. А уж Время рано или поздно замкнет свой круг и двинется обратно, давая новый шанс каждому. А мы просто останемся наблюдателями трёх встреч одних и тех же людей на заре, которые встретились единственный раз в своей жизни.

Слова катятся по страницам как жемчуг с разорвавшегося ожерелья и, сверкая мягким светом очаровывая, падают вниз. Толстый ворс гостиничного ковра гасит все звуки. Ничто не нарушает тишины. Мир затаил дыхание в ожидании рождения зари. Надо сбросить оцепенение, выйти из транса, в который тебя погрузила прочитанная книга и открыть окно. Впустить в комнату этот свет, который очищает и дает увидеть, что правильно в этой жизни, а что не правильно; откуда следует уйти и куда следует двигаться дальше. Обернуться к россыпи жемчужин за твоей спиной и увидеть вдруг, что они образуют портрет, узнаваемый "в предметах, цветах, тоне, в некоторой медлительности, в свете; и в персонажах". И понять, наконец, что имел в виду мистер Гвин, когда говорил

мы — целая уйма разного, и сразу, одновременно.

А поняв, в чем подвох, перестать искать скрытый смысл посвящения и заново перебрать в памяти пейзажи, интерьеры гостиничных холлов, звуки и запахи, слова и поступки персонажей. И непременное желание помочь тем, кто потерян и заблудился в жизни. Не важно сколько лет благодетелю - 13, 42 или 56. Не важно, в какой гостинице он/она застает зарю. Главное, что заря настает, важное решение принимается, последний шанс используется.

Эта ночь никак не кончается. Будто началась три года назад

Так много событий смогла вместить в себя эта ночь, повторяемая снова и снова, разрывающая границы, освобождающая время от рамок и условностей. Будущее теперь может стать прошлым, ребенок - стариком, тупик - выходом.

С каждой новой зарей добавляются штрихи к портрету человека, который умеет подмечать детали и понимать тех, с кем сводит его судьба. Которому всегда и везде нужна ясная голова. Который умеет оставаться спокойным,

быть правильным и ставить вещи на свое место.

Из истории в историю рефреном звучит: "Я ищу покоя. Мне и здесь хорошо. Мне нравится моя работа. В свое время мне не хватило духу на мечту получше, но больше такого не повториться."

Немыслимо красиво, сверх меры загадочно. Это не роман, а портрет. Его не обязательно понимать, им достаточно любоваться. Со временем, возможно, приложится и понимание.