Pfitz

Я опять на минутку. Вы же знаете, что такое guilty pleasure, да? Это когда вы получаете удовольствие от чего-то постыдного (в вашей, конечно, системе координат). Для меня это, например, серия кинофильмов «Крепкий орешек». Не могу уже даже себе представить себя без традиционного просмотра этих фильмов в новогоднюю ночь. Музыкальных примеров много, да как наверняка и у вас – что, вы ни разу разве не танцевали под Отпетых Мошенников что ли? А уж про книги – так там вообще раз на 10 прочитанных книг что-то такое возникает. То бульварный детективчик, то почему-то истошно смешная комедия на грани с дурновкусием (я помню тебя, Джон ван де Рюит). И ты вроде бы и собираешься читать «2666» Роберта Боланьо, но стыдливо прикрывая стыдящийся край стыдливого лица, берешь «Молчание ягнят». Очень гилти, но зато ведь плежар! Но есть одна особенная категория книг, которая никак никуда не классифицируется. Я решил ее назвать not guilty pleasure. Теперь объяснюсь.

Много лет назад я взял в руки роман английского писателя Тома Маккарти «Когда я был настоящим». Рейтинг книги на нашем любимом сайте: 3,49. Душнейшая, седативная, скучная и монотонная книга про попытку обрести себя прежнего (на самом деле – настоящего, хотя книга в оригинале называется совершенно иначе). И что вы думаете? Я не мог от нее оторваться. Этот неспешный, медленный и тягучий темп меня захватил так, как будто я лечу на истребителе, причем зацепившись руками за крыло. Тревожный вайб произведения пропитал меня так, что я был готов вспыхнуть от возбуждения. И несмотря на то, что по литературным меркам произведение Маккарти именно такое, как я его и описал – скучное и (за)медленное, для меня оно стало большим открытием. И остается, кстати, до сих пор. Но где тут гилти, а? Нет его! Даже близко нет.

Скользим по списку дальше (тут всего два пункта, не переживайте). «Пчелы мистера Холмса» Митча Каллина. Оценка: 3,59. Медленная, неспешная, непонятно, чего хотящая от читателя книга. То ли детектив, то ли просто какая-то заумная шутка (к слову, в оригинале книга так честно и называется – «Небольшая уловка разума»). И опять – произведение, которое как будто бы ни на что не претендует (даже в творчестве малоизвестного Митча Каллина оно максимум займет место в середине – как по качеству, так и по популярности). И опять, да – целый фонтан эмоций и глубокая личная привязанность. Я даже написал об этом вот этот текст спустя много лет, так важно мне было для себя закрепить важность этой книги. Хотя в литературном плане – я бы поставил ее на 472 место среди всех книг, которые прочитал. Но понимаете, это же опять не гилти! Книга плохая, да, но не какая-то там «Девушка в поезде». Просто разные вещи абсолютно!

И вот, да, конечно, это случилось еще раз. Мне попалась малопонятная, сложная, странная, седативная и, главное, ни на что не претендующая литературно книга – и опять шестеренки совпали своими желобками (с какими-то, наверное, другими шестеренками). И опять я невероятно рад. Теперь это «Пфитц», короткая мультижанровая марапупа шотландского автора Эндрю Крами. И я вам про него немного тоже расскажу, там даже немного любопытнее, чем в случае с Маккарти и Каллином, про которых я говорил выше. Ах да, оценка «Пфитца»: 3,82. Прогресс, так-то!

Для начала, давайте я немного аннотирую книгу (это важно). Повествование начинается с безымянного графа, который «двести лет назад записал свое имя на скрижали истории». А как? Рефлексируя о смерти своей возлюбленной, граф решает создать воображаемый, призрачный город. Затем, уже отмечая рождения ребенка, он создает второй город. А затем еще один. Ну и наконец, четвёртый – абсолютное совершенство, идеальный город Ррайннштадт. Все население, при этом, а куда ему деться, перестает работать на своих обычных работах – все силы направляются на создание идеального города. Биологи начинают писать книги про места обитания единорогов, математики – про круглые квадраты, и так далее. И именно в таких обстоятельствах происходит знакомство двух героев: картограф Шенк, который отвечает за самые подробные карты города (не только улиц, но и домов, квартир), встречает красивую и пока безымянную девушку-биографа (которая «населяет» Ррайннштадт людьми со своими характерами и судьбами) и, конечно же, влюбляется. Но чтобы составить хоть какую-то коммуникацию ему приходится найти некий повод, причину – и ей оказывается непонятно как попавший на одну из его карт Пфитц, слуга некоего графа, чья биография, включая девушку, никому неизвестна.

Тут мы остановимся. У меня вопрос – согласитесь, что это начало очень интересного и экстравагантного романа? Во всяком случае, завязка обещает читателю и загадку, и антураж, и безусловную авторскую самобытность. Но Эндрю Крами пожимает плечами. Как будто начало он спланировал и расчертил, а дальше начал работать по принципу «куда дорожка приведет, там и будет хорошо». Но хорошо не будет. «Пфитц» меняет жанры и стили примерно каждую главу, превращаясь из классического детектива в какое-то постмодернистское фэнтези с оттенками мистики. Вопросы самоидентификации, которые так мучали главного героя «Когда я был настоящим» Маккарти, тут никого не волнуют. Тут вообще в определенный момент все превращается в легкий макабристический хаос – помните, как в конце фильма «мама!» Даррена Аронофски, когда оставалось только разводить руками и кричать «Даррен, ты что, ты куда, подожди». Так и тут – Крами, создав красивый и изящный этюд своей завязкой, дальше перестает им интересоваться и начинает густо поливать из дырявого шланга. И все это воспринимать крайне травматично. Это плохо. Но как же хорошо!

Есть еще один нюанс. «Пфитц» - роман с очень очевидным и как будто бы неумелым сюжетным твистом в конце (это правда, вам все ответы придут в голову почти сразу же). Но опять же, то ли это исключительно мои странные отношения с этими not-guilty-pleasure-книгами, то ли даже не знаю, что; но так это все органично выглядит, так натурально. Как будто бы если «Пфитц» на секунду превратился в хорошую, схожую по жанру книгу (например, «Пиранези» Сюзанны Кларк), то ему бы это только не пошло. Да, это еще один парадокс, но, чтобы попасть в эту мою странную категорию «хороших плохих книг», нужно до конца оставаться верным себе и своей задумке. Поэтому, да, помимо запутанного, избыточного и иногда не пришей кобыле глаз сюжету, у «Пфитца» еще и предсказуемая, смазанная концовка. Тоже плохая, но какая же все-таки отличная.

В общем, это я к чему все. Я очень хорошо понимаю, почему у всех вышеперечисленных в этой рецензии книг такой низкий рейтинг. У них странное настроение, они литературно аляповатые, они требовательны к читателю. Вести коммуникацию с такой книгой — это в каком-то смысле настоящий труд, который еще к тому же требует читательского желания. Но если вдруг, все эти невпопад звучащие ноты создадут с вашими мыслями гармонию – поздравляю, вас ждут абсолютно замечательные несколько часов вашей литературной жизни. Вероятнее всего, этого не случится. Но если случится, у вас останутся очень хорошие воспоминания, которые не сотрут никакие обстоятельства.

Читайте хорошие книги! Читайте разные книги!

Ваш CoffeeT

Такая себе история про дом, который построил Джек, только это совсем не о Джеке, а скорее о слегка повёрнутом на гигантомании представителе графского сословия, и уж тем более не о доме - скорее о целом городе, который задумал творческий гений нашего героя. А сама история - её правильно назвали экстравагантной - достаточно изящ-нень-к-ая, потому что она подходит близко, но неизменно при шаге вперёд делает два шага назад. И в ней дело оказывается совсем в другом, нежели в том, что можно было ожидать из аннотации и синопсиса.

Скорее, это вариация на тему писательского и околописательского ремесла. Потому что главная сюжетная ветка при всей своей осмысленности достаточно забавна. Вымышленный город, существующий только на бумаге, который творческие умы разных калибров (не то реальные, не то существующие только в чьей-то шибко осмысленной голове) пытаются населить вымышленными же писателями с вымышленными творениями, вымышленными биографиями и даже целыми хронологиями вымышленных событий, все из которых должны вписываться в единую систему. Незримо присутствуют практически монтипайтоновски-терригиллиамовские комические эффекты - в вымышленном городе созданный руками настоящих писателей вымышленный писатель думает, что он настоящий писатель, создающий вымышленного писателя, который пытается стать настоящим писателем, избавившись от всякой вымышленности, даже путём прекращения осознания собственной реальности. Для живых людей вымышленные персонажи становятся осязаемыми и важными, вполне способными влиять на окружающий мир и даже позволять ковать крепкие кирпичи для жизни, выведенной за скобки придуманности.

Если говорить о литературоведческом, в истории Пфитца можно усмотреть иронию в отношении всякой исследовательской работы литературных копателей. Потому что кого-нибудь могут интересовать стихи великого поэта, а кого-нибудь - с какой горничной спал помощник кучера его дочери или ещё более "значительные" элементы; какое-то странное малоразличимое пятно на бумаге может начать складываться в голове в целую историю. С этой позиции улыбка в ходе чтения обязательно появляется. Начало последней главы, №22, эту мысль развивает и переводит в общечеловеческую плоскость: "И снова я слышу многоголосую болтовню, видимость общения. Язык есть изощрённейшая из иллюзий, разговор — самая обманчивая форма поведения. Мы не ищем никакого дополнительного смысла в том, что лошадь бежит, что собака вынюхивает след. Но когда говорит человек, мы ищем какой-то ответ, делаем какие-то выводы, словно его речь принципиально отлична от любой деятельности любого другого существа, такой как бег или вынюхивание.". Тут автор a little bit смеётся в том числе и над собой, и правильно делает. Это самое лучшее, что можно сделать в вымышленном городе, который находится на вымышленной земле, которая находится на вымышленной планете, которая находится etc. Правильно, Граф. Как-то тут всё очень темно. "...и наша история не одна, а множество историй, а сами мы - измышления, чья видимая сложность и многозначительность возникает из наипростейших вещей, имеет более чем скромное происхождение. Мы - мимолётная мысль в некоем мозгу, жест, вряд ли достойный толкования".

Симпатично и аллегорично.

Весьма оригинальная книга, и очень современная, хотя чувствуется это не в том, как она написана (язык и стиль скорее хочется назвать классическими), и не в композиционно-структурных хитростях, и не в каких-то велемудрых отсылках ко всему на свете. По форме она как раз очень простая. Её современность - в выборе предмета для размышлений. Это литература о литературе, искусство, посвящённое искусству, иллюзия, которая пытается понять феномен иллюзии. По порядку.

Завязка романа такова: некий правитель прославился тем, что создавал вымышленные города. Подробнейшим образом разрабатывался план города, его архитектура, биографии жителей, обстановка каждой комнаты в каждом доме - едва ли не все подданные этого государства, едва ли не все его средства шли на то, чтобы выдумывать город за городом, никогда не воплощая придуманное в реальности. Детальность проекта доходила до того, что синоптики тщательно рассчитывали, в какой день над городом-мечтой пройдёт дождь, а картографы наносили на соответствующую карту все ручейки, образовавшиеся бы во время этого дождя - с учётом наклона улиц, устройства ливневой канализации и т.п. Такова диспозиция, описанная уже в первой главе. Дальнейшие события - кусочек из жизни картографа Шенка, который как раз наносит ручейки на карту, когда мы с ним знакомимся. Кусочек короткий, но наполненный и любовными потрясениями, и мистическими тайнами, и остросюжетными приключениями; найдётся и рассказ-в-рассказе, и авторские отступления, и немножко игры с читателем... Остроумная, ладная, любопытная история.

Но мысли всё равно раз за разом возвращаются к первой главе, к завязке. Поначалу над князем-балбесом, разорившим своё княжество ради изготовления бесконечных карт и планов, потешаешься. И над его подданными, забросившими реальную жизнь ради того, чтобы в несуществующем городе их имена были высечены на памятнике - тоже. Они же барахтаются в иллюзиях, швыряют в пустоту время, средства, жизни! А взамен ничегошеньки, только полки в архивах забиваются всё новыми и новыми картами и схемами. С кем их в первую очередь хочется сравнить? Ну, например, с геймерами, которые тратят реальные деньги, чтобы купить своему персонажу красиво нарисованный доспех. Но если вдуматься...

Вот правда, если вдуматься, что это, если не доведённая до абсурда идея литературного творчества как такового? Что делает писатель? Выдумывает миры. Никогда не существовавшие миры, никогда не жившие люди - вот на что он тратит всю свою жизнь. Как и жители маленького княжества, он всю свою энергию направляет на создание иллюзии, чтобы воздвигнуть себе памятник нерукотворный (как же в тему тут образ этого памятника!). И для читателя эти вымышленные миры разве не становятся поразительно значимыми? Поначалу смеёшься над Шенком, которого волнует судьба какого-то Пфитца, иллюзорного слуги иллюзорного князя из иллюзорного города. Мол, господи, какая чепуха! Но почему же тогда меня, читателя, так волнует судьба какого-то Шенка, вымышленного картографа из вымышленного княжества?

И в процессе чтения всё сильнее увязаешь во всех этих многослойных иллюзиях, всё меньше у тебя уверенности, что реальность ценнее, чем мир идей, что у неё есть хоть какое-то преимущество. Отойди чуть подальше - и разница вовсе стирается. Вот биография реального человека, который умер сто лет назад, а вот - вымышленного, сто лет назад написанная. Как отличить одну от другой? Так ли важно, жил ли человек на самом деле? Или вот фотография реально существующего храма, а вот реалистичное изображение храма выдуманного. Допустим, ты не увидишь "вживую" ни того, ни другого - в таком случае для тебя есть разница, где реальность, а где идея? А какая огромная часть искусства сейчас переходит в сферу не-материального! Сделанные в графическом редакторе изображения не потрогать руками, электронную книгу не поставить на полку. И не только искусства это касается, но и многих других сфер жизни, взять хотя бы финансовую. Сознательный отказ от материального воплощения, вот о чём неизбежно задумываешься.

И ещё увлекательнее становится роман из-за того, что вымышленные персонажи как будто догадываются о своей нереальности, причём сразу в нескольких слоях иллюзии: в той иллюзии, которую создал Эндрю Крами, и в той, которую создал созданный Эндрю Крами Биографический Отдел, и даже в той, которую создал писатель Спонтини, созданный Биографическим Отделом, созданным Эндрю Крами. Натуральный Дом, Который Построил Джек, да-да. И это тоже своеобразная проверка реальности на прочность, и необычные отношения автора с произведением: ведь мы, читая, понимаем, что выдуманный писатель Спонтини прав, подозревая свою вымышленность, мы же знакомы с Биографическим Отделом. Но когда кто-то из Биографического Отдела перенимает ту же манию и твердит, что его "написали" - он тоже прав, его же написал Эндрю Крами, и мы это тоже знаем, но... для нас он как-то более реален, чем Спонтини. Это закон восприятия художественного текста - надо как бы забыть, что персонажи ненастоящие. А автор вдруг решает заставить нас об этом вспомнить, нарушая всё привычное восприятие! Просто голова кружится от всей этой рекурсии иллюзий.

Ладно, если я запутала и вас, и себя, можно считать мою задачу выполненной. Добавлю ещё, что мне показалась интересной такая деталь: князь последовательно создаёт Город-Воспоминание, Город-Развлечение, ещё какие-то проекты в том же духе - но по-настоящему значимым становится Город Науки и Искусства, с его бесконечными Музеем и Библиотекой. Весьма символично. И ещё один плюс книги: автор остроумно потешается над наивными читательскими требованиями к художественному произведению, вроде: "Я хочу, чтобы в книге всё было как в реальной жизни, чтобы я мог(ла) в неё поверить!"

Автор говорит, что дабы его повествование хоть сколько-нибудь напоминало реальный мир, оно должно быть бесформенным и алогичным, должно беспорядочно перескакивать от одного момента к другому. Затем мало-помалу в нём выделятся некие структуры, которые могут указывать на некие события, идеи или действия, а могут и не указывать. В нём будут появляться люди, которые могут оказаться впоследствии принципиально важными, а могут навсегда бесследно исчезнуть после первой же ночи. А когда вы решите, что вот сейчас-то всё и начнётся, всё неожиданно остановится.

Ну или моё любимое (цитирую по памяти): "Вы считаете произведение хорошим, если оно говорит вам о том, что вы и так уже знаете. Ну и какой же в этом смысл?"