Страна коров

План А.

Громче всего я смеялась над шутками о почасовиках. Нет, мне не приходилось работать в общинном среднезападном американском колледже, но с государственной системой образования, особенно высшего, знакома не понаслышке. Это система парадоксальная и абсурдная настолько, что Кафка и Гоголь плакали бы в обнимку где-нибудь в коридоре под расписанием занятий на четную и нечетную недели. Проведение занятий, отчеты о проведении занятий, научно-методическая деятельность, отчеты о научно-методической деятельности, воспитательная работа, отчеты о воспитательной работе, заседания кафедры, отчеты о заседании кафедры... Почасовикам легче, почти ничего из этой мутоты их не касается, но и как к людям к ним не относятся. Я-то почасовиком не была, была совместителем, это чуть выше, но все равно еще недочеловек, поэтому история Чарли, координатора особых проектов, была мне близка и интересна, ведь как внештатный сотрудник он мог рассчитывать лишь на сочувствие к подопытной морской свинке и любопытство к неопознанному виду, но только не на отношение как к равному. Только те, кто в штате, могут слегка расслабиться и перестать доказывать, что они не верблюды. И то - до следующего конкурса на должность.

Парень по имени Чарли со сложной судьбой, которая включает в себя лежание на залитом кровью асфальте и сидение у себя дома со стаканчиком теплой мочи в руках, отправляется в городок с роскошным названием Разъезд Коровий Мык. Некогда в городке процветало одноименное ранчо, обеспечивавшее мясом половину страны, теперь же градообразующее предприятие - общинный колледж. Перед Чарли, которого наняли курировать особые проекты колледжа, стоит непростая задача - провести учебное заведение через процесс аккредитации. Те, кто плавали, знают. Задача осложняется еще и тем, что преподаватели колледжа не спешат помогать Чарли, так как увлечены внутренним конфликтом - извечной враждой между мясоедами и веганами, старожилами и новичками, телесным и духовным, белыми англосаксами протестантского вероисповедания и всевозможными меньшинствами, тем, что было, и тем, что будет. Чарли нужно организовать рождественскую вечеринку, которая примирит всех и вся, и он подходит к этой проблеме с весьма неожиданной стороны.

Если вы обратили внимание на первую строчку моего отзыва, то уже поняли, что "Страна коров" - очень смешная книга. Это великолепный пример пан-сатиры, то есть сатиры на все подряд. Перед нами разухабистый стеб над образовательной системой, бюрократией, толерантностью, патриотизмом, духовными практиками, реднеками, всевозможными самоучителями, псевдопрогрессивностью, экологией, аутентичностью, сексуальностью – для Эндрю Джоунза Пирсона практически нет запретных тем. Если с самого начала осознать, что это большой прикол и не искать в книге логичного сюжета или глубокого смысла, то она не может не понравиться, тем более что глубокий смысл в ней все-таки есть. Если вы спросите меня, о чем эта книга, то я отвечу: о любви. О любви в общинном колледже и за его пределами.

План Б.

В принципе, Пирсон написал, а я прочитала доказательство того, что постмодернизм скорее жив, чем мертв, хотя литература последних лет, если не десятилетий, утверждала обратное. Достаточно вспомнить Мартина Сэя с его крайне неудачным «Зеркальным вором» . Тут главное подойти с правильной стороны и не быть серьезным. Серьезность напрочь убивает саму суть неопостмодернизма, и здесь главное даже не в умении автора балагурить, а скорее в способности найти такую легкость и эфемерность повествования, что ты, читатель, поневоле переносишься в самые удивительные уголки авторского воображения. То есть, автору следует быть несерьезным настолько, что ты, наблюдая очередной кульбит повествовательной логики, вместо того, чтобы воскликнуть «Ну что за бред?!», воспринимаешь происходящее как само собой разумеющееся.

В идеале, постмодернистский роман – это затяжной прыжок в кроличью нору, в которой нас могут поджидать Алиса, Белый Кролик с часами на цепочке, Безумный Шляпник, крокодил Гена, Ромео и Джульетта, 300 спартанцев, а в конце обязательно зеркало. Легко, смешно, полубессмысленно, иллюзорно и аллюзорно, метафорично, предельно осознанно. Если такая штука получилась, а у Пирсона она получилась, то можно рассылать текст по библиотекам и вставлять в хрестоматии. И при этом я не утверждаю, что «Страна коров» - бессмертный шедевр, боже упаси, но это определенно веха, отражающая нерв эпохи. Безусловно, отражающая американский нерв, но тем не менее.

Продолжая возникшую мысль, дабы она тоненькой ниточкой не оборвалась где-то у меня в голове и не осталась там лежать среди тысяч похороненных ниточек, скажу, что «Страна коров» - это очень американский роман, к этому надо быть готовым, поэтому если американская культура вам чужда или неприятна, то лучше сюда не заглядывать, книга насквозь культурологическая. Для интересующихся невежд типа меня есть куча разъясняющих сносок, запомнить которые нет никакой возможности, но ощущение собственной образованности постоянно растет. Хотя в романе ни разу не упоминается штат, где происходит действие, по некоторым общим признакам мы можем догадаться, что речь идет о Среднем Западе – самом сердце Америки и самой сути американского мировоззрения. Несмотря на то, что основные события американской истории происходили на восточном побережье, а в сознании многих иностранцев воплощением США является побережье западное, настоящие американцы живут именно на Среднем Западе и настоящий дух страны обитает именно там. Неудивительно, что главный герой Чарли, который является многим разным и ничем целиком, возвращается в наитипичнейший городок Разъезд Коровий Мык. Он возвращается к корням, в поисках этих корней, стремясь наконец-то стать чем-то целым и полюбить нелюбимое. «Полюбить нелюбимое» - это тоже отсылка к Среднему Западу. Это такая глубокая провинция, населенная глубокими провинциалами, над которыми в приличном обществе принято посмеиваться. Это вам не модный Нью-Йорк и не гламурный Лос-Анджелес. Здесь все при оружии, ездят на пикапах, носят ковбойские шляпы и едят яблочные пироги, запивая их кофе. Однажды в другой, очень хорошей, книге я прочитала такие слова:

— Эта страна — единственная в мире, — сказал вдруг в полной тишине Среда, — которая никак не может взять в толк, что такое она собой представляет. — Как-как? — Все остальные отдают себе отчет в том, кто они и что они. Кому, спрашивается, придет в голову отправляться на поиски сердца Норвегии? Или там — где живет душа Мозамбика. Они и так знают, кто они такие.

Всё так. Бесконечные попытки написать Великий Американский Роман связаны именно с желанием понять, что же такое Америка. Эндрю Джоунз Пирсон ищет ответ в Разъезде Коровий Мык на Среднем Западе. Так что эта книга еще и об Америке в частности и о национальной самоидентификации в общем. И об общинном колледже как символе и того, и другого.

План В. Feedback Мы все живем в ожидании аккредитации, не задумываясь о том, что уже через какой-то, часто незначительный, срок итоги этой аккредитации перестанут быть для нас важными. Школьный экзамен, собеседование при приеме на работу, свидание вслепую, знакомство с родителями, баллы за отзыв, который я пишу прямо сейчас, - однажды всё это перестанет быть значимым, хотя в данный момент жизни в это трудно поверить. Казалось бы, что может быть более важным и интересным, чем организовать командную игру сроком на год, вовлечь в нее кучу людей, придумать сложные задания, увлекательные конкурсы, подобрать шедевральные книги, устроить настоящий срач во флудилке и прослыть лучшими судьями всех времен, народов и туров? Фишка в том, что уже в январе следующего года начнется новый тур, а предыдущий станет лишь воспоминанием. И те, кто дойдут до финала, и те, кто станут первыми, и те, кто их судят, начнут всё с начала. Так что эта книга и о нас тоже.

— Интересно, а вдруг мы сейчас наткнёмся на какую-нибудь блуждающую чёрную дыру? Или собьёмся с курса и затеряемся в пространстве?..

Дальше...

— Не собьёмся. Система навигации привязана не только к самым ярким галактическим объектам и цефеидам, но и к квазарам, а также к самым заметным известным галактикам, например, Сомбреро, Геркулес А, Кондор и Головастик. Поскольку эти объекты имеют весьма оригинальный вид, уникальные спектры излучения, и нам более-менее точно известно их пространственное расположение в Местной группе галактик и за её пределами, то можно быть уверенным, что мы сумеем обнаружить эти естественные маяки из любой точки пространства, куда бы нас ни закинуло при случайном сбое во время деритринитации. Если таковое произойдёт, что весьма маловероятно.

— А вот к примеру ходят разные слухи, что существуют так называемые гравитационные вихри, в которых деформируется Пространство-Время, и при попадании в них могут происходить самые разные невероятные происшествия — насколько эти слухи верны?

— Слушайте, ну как можно серьёзно говорить о верности слухов, основанных ни на чём другом, кроме как на самих же слухах. Слух на слухе сидит и слухом погоняет :-) Думаю, что вряд ли полезно пугать друг друга всякого рода ужастиками о якобы возможных, а на самом деле маловероятных, а то и вовсе невероятных событиях… Хотя… вот про разного рода деформации пространства и времени я могу вам кое-что рассказать. Правда это будет несколько другая сторона этой темы. Помните, совсем недавно мы обнаружили потерянную земную космическую станцию? И сняли оттуда находившиеся на её борту книги. Старинные, бумажные. И вот как-то на досуге, между вахтами, я прочитал довольно любопытную вещь, в которой читатель как раз и встречается с деформацией и пространства, и времени. Правда в несколько необычном ракурсе.

Сначала эта книга мало чем отличается от многих других прочитанных иностранных опусов того времени. Герой приезжает на новое место работы в не слишком столично-мегаполисный колледж с говорящим названием Коровий Мык, находящийся при совсем уже заштатном городке Разъезд Коровий Мык в каком-то из неназванных штатов США, и начинает там понемногу устраивать свою жизнь и заниматься решением поставленных перед ним главных задач: коллектив сплотить, колледж аккредитировать и всех оттопырить с выпучиванием и оттягом на рождественской вечеринке. Повествование тянется ни шатко ни валко и ничем этаким особенным не радует... впрочем, и не огорчает (что с учётом упоминания в аннотации имени Пинчона даже радует, ибо читал когда-то его книгу «Радуга тяготения» и представление какое-никакое имею). Хотя, конечно, персонажи в романе появляются весьма оригинальные и колоритные, и книжка читается не то, что не скучно, но даже и занятно.

Но первым звоночком, что что-то тут не так просто, как нам кажется, стала несуразица с количеством звёзд на американском флаге — чисто случайно в силу общей начитанности знаю, что в конце XX столетия флаг американский носил на себе ровно пятьдесят звёзд, и потому когда в тексте встретилась цифра 23, то в этом месте споткнулся и полез в информаторий: а) перепроверить свою память б) удостовериться, что не дурак. БВИ (большой всемирный информаторий) оказался со мной солидарен и сухо сообщил, что звёзд в упомянутое время и в самом деле полсотни, а 23 было аж в 20-е годы XIX столетия. Но в принципе, я бы этот факт пропустил мимо своего внимания — мало ли чудачеств было у американских шкрабов и мало ли чудаков работало преподами в американских колледжах. Однако спустя всего несколько страниц уже называется число 24, а затем 25 — вечер становится томным. А вечеринка/вечеринки более раскрепощёнными — хм-м…

А затем цифры вообще поплыли в причудливом танце — то мы встречали числа в районе трёх десятков, то спрыгнули в самое начало начал к 13 звёздам и постоянным 13 полосам, а после переместились во времена, когда звёздно-полосатое полотнище разбогатело ещё на десяток, и уже более сорока звёзд/штатов влились в американский союз.

Конечно, вся эта звёздная карусель что-то должна была обозначать. И тут мы должны перейти к другой теме книги. Ведь из текста романа нам известно, что преподавательское общество Коровьего Мыка совсем не однородно и тем более не едино, а расколото на два антагонистических лагеря — чуть позже мы понимаем, что дело не только в кундалини-тантрических методиках, практикуемых одними группами, и пивных вечеринках в другой группе, а просто одни — ярые вегетарианцы, а другие — обыкновенные мясоеды. И ни одна из групп не желает уступать другой, отчего идея совместной рождественской вечеринки, казалось бы, явно обречена на провал. Кстати будет упомянуть, что на самом деле есть ещё и третья, математическая группа, не примыкающая ни к одной из вышеназванных, однако наши учёные математики всё свободное от занятий время посвящают разнузданной любви в режиме оргия-нонстоп.

И тут становится более-менее понятна вот эта перепутаница с флагом и со звёздами. Дело в том, что вообще вся эта ситуация весьма условна и не имеет особой привязки к конкретному времени (хотя много примет примерно из 60-х XX века). Ибо основной и главной мыслью всей книги становится идея объединения всех и вся людей вне зависимости от возраста и цвета кожи, вероисповедания и пола, принадлежности к сексуальным большинствам или меньшинствам, или к тяготению к каким-то другим оригинальным влечениям, наконец, от способа питания — ведь автор не напрасно то и дело упоминает о единственном преподавателе-негроиде, о азиатах и индийцах, о штучном молчуне-индейце из местного рода-племени, и о том, что рождественскую вечеринку провести чрезвычайно важно; на этом настаивает и ректор колледжа. Кстати говоря, довольно странная и совсем неамериканская идея для общества, состоящего сплошь из индивидуалистов и воспевающего процветающий и успешный индивидуализм.

Вообще говоря, автор любит поиграть и с временем, и с пространством, недаром помимо чехарды с флагом и вокруг него образуются ещё и кошки-мышки с Настоящим: наш герой то и дело едва ли не одновременно пребывает в разных местах и даже в разных временах — условно говоря, одновременно идут Вчера, Сегодня и Завтра, при этом постоянно перепрыгивая друг в друга. И от этого порой сложно понять, где и когда именно происходит тот или иной диалог и даже с кем именно он происходит, потому что начиная фразу в адрес одного собеседника, Чарли её заканчивает, разговаривая уже с другим/другой. И для усиления вот этого эффекта вневременья (или всевременья) наш герой ещё и попадает в некую зависимость от одновременного приёма таблеток разнонаправленного действия, в результате явь мешается со сном, а сон превращается в явь, и мы порой так и не понимаем, где и когда происходят те или иные события, особенно уже в кульминационном блоке, когда долгожданная вечеринка в разгаре и Чарли постоянно переодевается в Шерифа, проделывая это несколько раз и вновь возвращаясь в точку зеро...

Ну, а если говорить о преподавательском составе колледжа и о… В общем, странные там собрались преподы. Я бы таким образование своих детей не доверил — наверное поэтому я не американец, а чистокровный русак-полукровка.

Были там ещё и некоторые другие философические точки напряжения, но рассказывать всё и обо всём будет означать пересказ книги — довольно и того, что уже упомянуто. Главное, что мы поняли: бог есть любовь; вместе мы сила; бороться и искать, найти и не сдаваться; не нужно принимать жизнь слишком всерьёз, всё равно живыми нам из неё не выбраться; коммунизм это молодость мира, и его возводить молодым — ой, нет, это из другой старинной песни...

Вот такая любопытная книга родом из начала XXI века имеется в нашей бортовой библиотеке. Желающие прочитать легко могут отыскать её на книжных полках. А вы говорите — Пространство! Время!

Местная группа галактик

Кают-компания глайнера

Мир, который мы знаем, наполнен абсурдом. Люди мнят себя мегарациональными существами, ни в коем случае не способными творить никакую иррациональную дичь, все-то у нас по полочкам. Спросите любого, как он оценивает свои способности в создании совершенно безумных ситуаций, и он вам с уверенностью заявит, что либо вообще никогда такого не делает, либо делает это крайне редко. Однако вся история человечества пронизана совершенным и абсолютным абсурдом. Да что там говорить, наша цивилизация развилась благодаря субъективизму, да еще в самой изощренной форме – интерсубъективизму. Это когда ты что-то придумываешь и так впечатляешься от придуманного, что начинаешь верить в его реальное существование. Человечество за прошедшие тысячелетия создало огромное количество мифов, поверило в них, и эта вера легла в основу объединения огромных масс людей для триумфального шествия по планете Земля. Давно современная художественная литература не вызывала у меня столь значимого резонанса в мыслях и чувствах. Но мир абсурда Джоунза Эдриана Пирсона попал, что называется, прямо в яблочко. О чем эта книга, сказать не так просто. Слишком много проблем затронуто, слишком они разные по масштабу и тематике, но повесить какой-то ярлык все же необходимо. Поэтому эта книга о нашем с вами мире, с которым мы каждый день сталкиваемся и неотъемлемой частью которого являемся, в общем, а в частности об уникальном типе людей, которые есть в этом мире. Но обо всем по порядку. «Страна коров» - это не метафора, а вполне буквальное название для нашего мира. Хотя в книге хватает метафор, чего стоит мастер-класс от доктора Фелча на экскурсии. Трудно представить более подходящее название для этой книги – художественной интерпретации человеческой истории. Человек как вид не мог претендовать на завоевателя планеты, пока он занимался собирательством просто потому, что собирательством такую ораву не прокормишь. Но благодаря своей наблюдательности (ведь голова-то нужна не только для того, чтобы еду в нее складывать), наши предки начали подмечать, что просыпанные зерна в местах временных стоянок дают всходы. И чем больше было таких наблюдений, тем ближе человек был к аграрной революции. Это весьма вольный пересказ более сложного процесса, поэтому не стоит заблуждаться, что это было озарение, и сегодня вы еще скакали по джунглям в поисках коренюшек, а завтра к 5 утра выходили на жатву. Но, как бы то ни было, этот процесс был запущен и через тысячелетия дал свои результаты – человечество начало разрастаться и распространяться по земному шару благодаря эффективному земледелию. Примерно та же самая история происходила с одомашниванием некоторых животных. Путем множественных наблюдений из многообразия всех видов животных, были выбраны самые податливые, спокойные, быстрорастущие представители, коим оказался крупный рогатый скот. И сейчас в основе нашей цивилизации лежит фундамент из 1,3 млрд. особей. Наша планета самая что ни на есть страна коров. И встав на путь страны коров, сойти с него уже сложно, а может быть, и невозможно. Хотя попытки и призывы к этому есть, а местами и острая необходимость. И это первая, но далеко не последняя тема метамодернизма, который пронизывает содержание романа. Невозможно примирить вегетарианца и мясоеда, капиталиста и коммуниста, правых и левых, верующих и атеистов, потому что в основе их споров лежит вера в какой-то индивидуальный абсолют, который порой сильно отличается от реальности. Хотя для лучшего координатора особых проектов эта работа может быть по плечу. Только что значит - быть лучшим координатором особых проектов? Какими качествами он должен обладать? Нужно быть «многим разным, но ничем целиком». Главный герой относится к этому своему качеству негативно, считает его проклятьем, а если и отзывается положительно, то всегда с толикой иронии и подтрунивания. Если отбросить неуклюжесть, то в Чарли я увидел себя. Отучившись на одну специальность, я ни дня не работал по ней. Нет-нет, глобально область моей деятельности не менялась никогда, я был и являюсь инженером, но занимаюсь инженерией в совершенно разных областях. Меня бросало от авиационного оборудования до холодильного, а в итоге я сейчас занимаюсь металлургией. Бывая на разных заводах, смотрю на людей, которые отработали по 20 лет на одном предприятии, знают его вдоль и поперек, с какой-то завистью что ли. Порой так хочется быть чем-то целиком, а не многим разным. С другой стороны понимаю, что «бытие многим разным» позволяет мне смотреть на вещи под необычным углом, предлагать то, что специалисту в какой-то конкретной области и в голову не придет и примирять «мясоедов» и «вегетарианцев» приготовленным «рагу мира». С развитием сюжета главному герою Чарли удалось это полностью осознать и принять, а с его помощью и мне. Поэтому если вы страдаете от того, что являетесь «многим разным, но ничем целиком», то этот роман точно для вас. Глядишь, может, и перестанете терзаться и начнете использовать это во благо.