Жили-были, ели-пили. Семейные истории

Как же я люблю читать о таких обыкновенно-необыкновенных семьях! И жанр мне нравится. Вот кажется, что именно в таких кулинарно-бытовых сюжетах и хранятся настоящие секреты счастливых семей. А то, что семья была счастливой (да и есть, собственно!) — это видно невооруженным глазом. И чувствуется сразу. Ведь только счастливый человек может с такой теплотой и добротой писать о своих родных, друзьях, многочисленных людях, посещавших отчий дом. И неважно, что иногда, когда гости особо расходились и маленькая Катя не могла заснуть всю ночь, приходилось припечатывать всю эту толпу однозначно: "Все вы Говны!" И вовсе дело не в том, что люди в гостях всегда были не простые. Да что уж там, сливки общества это были! Но ведь нет какого-то подобострастия: абсолютно адекватные, ироничные, остроумные оценки и замечания. Я думаю, что всё-таки дело в абсолютно здоровой атмосфере, которая царила в семье замечательного поэта. Дело — в адекватных и умных домочадцах, правильно воспитывавших девочек.. Дело в том, что в этой семье всегда царила любовь и уважение. Почему я так решила?! Да потому, что эту книгу написала счастливая женщина! И в этом нет никаких сомнений. Вкусно. Тепло. Осязаемо и обояемо. Просто — классно! Количество знаменитостей зашкаливает, но это опять же не хвастовство, не пафос — просто констатация. Да, так было!

В четвертом классе Ксене и остальным по домоводству задали на дом задание — сделать борщ. А чтобы понять, как оценить, попросили родителей написать честный отзыв. Ксеня долго пыхтела, чистила, резала, варила, солила. Сделала, наконец. А тут, как водится, пришли гости. Борща хватило на всех, очень хороший получился. Когда Ксенька принесла назавтра отзыв из дома, учительница тихо сказала; "ёёёё...", просто произнесла эту долгую букву, и всё, ничего такого. После хвалебных слов в адрес повара и борща стояли подписи: Посол СССР во Франции Ю. Воронцов, народный артист СССР И. Кобзон, народная артистка СССР Т. Лионозова, народный артист РСФСР М. Таривердиев. Бумажку эту с автографами носили потом к директору.

Необычно. Много ли школьниц могут похвастаться такими знакомствами?! А ведь ещё были и Высоцкий с Влади, близкий друг Леонид Рошаль, Евгений Урбанский, Богословский, Евтушенко, Фельцман и ... Да разве можно всех перечислить тут?! С большим удовольствием прочитала книгу. И рецепты вспомнила. Далеко не все готовили в моей семье (в силу национальных традиций и территориальных возможностей). Но звучат некоторые, как песня! Всю жизнь мечтала попробовать настоящий форшмак и фаршированную рыбу. Кто его знает?! А вдруг когда-нибудь получится???

Типа мемуары... ??

Про что: автор - человек "из тусовки", точнее - из советской богемно-творческой элиты. Дочь поэта Рождественского, с самого рождения вращалась в этих кругах, о чем и пишет.

Про автора я услышала, еще когда прослушивала книжных блогеров. Что она "пишет правду-матку", как оно было на самом деле, упоминает самые топовые имена - Рождественский, как поэт-песенник практически государственного уровня, в основном дружил и общался с такими же персонами - Кобзон, Магомаев. Ну и вообще окружение соответствующее. Что у нее уже вышло сколько-то книг. Что каждый, кто интересуется "советским периодом", должен почитать, чтобы знать. И т.д.

Ну, мне интересоваться особо нечего - я и так прекрасно помню... Хотя, конечно, к элитной тусовке отношения не имею. )) C этой точки зрения, может, и интересно... хотя как-то возникает гаденькое ощущение, что этот интерес из того же разряда, что побуждает людей читать желтую прессу, смотреть всякие соответствующие ток-шоу по телевизору... Сплетни, в общем, про звезд разузнать. Ну, то есть я не то что помчалась искать книжки автора - но тут случайно заметила одну в нашей библиотеке и поддалась волне. ))

Сразу оказалось, что это все совершенно не мое. Хотя я и так подозревала. )) Вот сижу, пытаюсь настроиться на объективность... не получается... )) Хотя, в принципе, автор легко пишет - небольшие главки, бодрый такой слог. Но книжка оказалась, так сказать, тематической - автор здесь сосредоточилась на еде. Рассказывает во всех подробностях, что и как они ели и все такое. Вроде как у них в еврейской семье все женщины невероятные поварихи, все прекрасно готовили и этим славились. Приводит и рецепты. Рецепты мне без надобности - я все равно это все готовить не собираюсь... и не могу оценить их полезность, с точки зрения домашнего хозяйства. Хотя охотно верю, что так оно и есть.

Просто вот я сижу и уговариваю, что это такая тематика у книжки... но меня от чтения все больше преследовало ощущение, что автор как-то что ли зациклена на еде. И с этого фокуса и рассматривает всю советскую жизнь. От этого как-то прямо подташнивает. Какой-то насильный перевод всей жизни исключительно на низовой уровень... (( В общем, автор как-то не вызвала среди меня добрых чувств... Как ни странно, на самом поэте Рождественском это не отразилось. Равно как и на Кобзоне с Магомаевым. Ну, были они в топовой элите и были. По заслугам. ))

«…Готовишь часами, и все ради этого – рраз и съел! Какое-то непонятное поварское удовольствие». «Еще нашей визитной карточкой были пирожки с мясом. Жутко неполезные, потому что жаренные в масле, но жутко вкусные – потому что жаренные в масле. Баба Поля делала их в большом количестве, жаря в чугунной синей гусятнице с высокими краями, чтобы не брызгалось масло. Заканчивались они очень быстро еще и потому, что многие гости, проглотив порядочную порцию за столом, просили еще с собой на дом по 8-10 штук. Я понимала, что надо быть доброй и гостеприимной, но этих взятых с собой и украдкой съеденных вдали от всех пирожков мне было почему-то ужасно жалко». «Лидка рассказывала мне, что пару раз, когда не было капусты, оборачивала фарш в лопух, который в избытке рос у забора на даче, и голубцы получались очень бархатными и необычными». «Бульон из курицы бабушка называла «еврейский пенициллин» и очень ценила за лечебные качества». «Основным кухонным секретом было то, что она всюду добавляла какое-то особое сочетание соли и сахара – в салаты, в супы, везде. Один раз в недоделанный борщ вывалила полбанки клубничного варенья – этот борщ мог бы спокойно получить Нобелевскую премию! Или хотя бы «Оскар». При правильных пропорциях соли и сахара любое блюдо становится правильным и вкусным». «Папа привез из Америки огромную банку какао, на которой был нарисован какой-то мультяшка. Я растянула эту банку, наверное, на все школьные годы. Или бабушка умудрялась тайком капиталистическое какао разбавлять нашим «Золотым ярлыком». «Очень часто Лидка готовила яичный ликер. Его не пили, а ели маленькой ложечкой – настолько он был густой». «…И жарит до корочки. И переворачивает почему-то руками, не используя ни вилки, ни лопатки. Меня это всегда пугало и восхищало, такие отношения с огнем, раскаленными сковородами и шкворчащим маслом! Ну не помню я, чтоб бабушка как-то сильно обжигалась. Наверное, какая-то магия!» «Какое же это было счастье – жить напротив Дома игрушек! На крыше огромными разноцветными буквами специально для меня так и было написано: ДОМ ИГРУШЕК! Ночью они светились, лезли в окно – а я смотрела на них, засыпала и чувствовала себя самой счастливой!» «Тарковский, когда его спрашивали, как дела, всегда отвечал одно и то же: «Трамваи еще ходят!» «Мама рассказывала, что во время войны она ела просто жареные дрожжи. Не было ни муки, ни яиц, были только дрожжи. Вкус их помнит всю жизнь. Очень необычно, говорит. А еще соседи оставляли ей картофельные очистки, она эту шелуху хорошенько мыла, мелко-мелко резала, так как натирать было уже невозможно, и делала якобы драники. И еще жарила картошку на воде. Получалась, наверное, не очень жареная, но ведь на сковородке же и нарезана, как для жарки. А что масла нет, так ничего страшного. И писала письма Лидке: «Дорогая мамочка! Научилась жарить картошку на воде. Получается съедобно, даже вкусно. Так что ты не волнуйся, я все время что-нибудь придумываю. Проживем». «Раньше, на Комсомольском проспекте был магазин «Дары природы» и наряду с медом, брусникой, сушеными грибами можно было встретить и мясо медведя, которое мы один раз купили ради эксперимента. Напоминало немного свинину, но темное и с привкусом кедровых орешков». «К отцовскому дню рождения вдоль дорожки, ведущей к дому, расцветали пионы. Я ставила большой букет в комнату, чтобы пахло июнем». «Оглядев стол, где уже ничего нельзя было поставить, Лидка обычно говорила: «А вдруг не наедятся? Пойду-ка я сварю картошечки!» И ее тоже съедали». «Отец всегда удивлялся, что раки всем мясным, рыбным и куриным приманкам предпочитают укропчик и черный хлеб с начесноченной горбушкой, практически то, в чем их потом варят – укроп и зубчик чеснока. «Привыкают к мысли, видимо». «Мы стали разбирать газеты и журналы, которые почтальон в течение двух месяцев ежедневно закидывал в узкую прорезь на нашей двери. И письма. Письма разбросаны среди газет, писем много, с марками и штемпелями. Одно отдельно, необычное, в маленьком коричневом конверте, без адреса. Просто запечатано и все. Вскрыли. «Уважаемый Роберт Иванович» Когда вы прочтете это письмо, знайте, что ваше здоровье и здоровье ваших близких уже под угрозой. Пока вы отсутствовали, я через щель распылял в вашей квартире радиоактивное вещество, которое уже создало определенный злокачественный фон. Я вам неоднократно присылал письма с просьбами не ставить вашу подпись под моими стихами. Предлагал вам публиковаться вдвоем под псевдонимом Минин и Пожарский, на выбор. Все было продумано, уже и памятник на Красной площади стоит. Ответа не получил. Пришлось действовать, не обессудьте. Противоядие есть только у меня. И если вы еще раз попробуете украсть ночью стихи из моей головы, знайте, я ни перед чем не остановлюсь!» «Директор ресторана ЦДЛ – как тот Магомет, к которому на поклон идут все горы, - был самый, пожалуй, влиятельный человек во всей писательской организации, да и по связям высоко котировался в Москве. Люди, распределяющие еду и заведующие сервелатами и сардельками, балыком и икрой, вырезками и корейкой, заграничными коньяками и американскими «Мальборо», имели удивительную власть и над людьми. Нрава был спокойного и мирного, хотя власть над людьми сделала свое дело – он всех немножко презирал. Слегка. Чуть давая это понять». «В не самые сытые 80-90-е многие гости что-то приносили с собой из еды, какую-нибудь консервину, бутылку или фрукты, а многие уносили от нас «что-нибудь вкусненькое» на завтра. Приходилось готовить не по рецептам, а по ситуации». «С Кобзоном блат везде был обеспечен. Иосифа Давыдовича знали и уважали все, поэтому в любой проблематичной ситуации, когда помощь действительно была необходима, обращались к нему». *** «А к 4 часам утра выступал балет Фридрихштадтпаласа, которого Лидка всегда ждала с большим воодушевлением – молодость вспоминала. Раскусила их секрет: пятьдесят девушек на сцене в ряд, а все одного роста. Такого не может быть, удивлялась она, и все к ним присматривалась. А потом разглядела, что девочки на каблуках разной высоты!»

Эту книгу я взяла исключительно из-за личности автора. Мне нравится Екатерина Рождественская, мне нравятся ее работы фотохудожника, мне нравится ее художественная проза. Я с большой симпатией отношусь к творчеству ее отца, мне интересна эта семья и потому книга давно ждала своего часа

Я не разочарована. Вот это то, что называется - русская интеллигентная семья. Не надо придираться к не совсем русской прабабушке, с удовольствием готовящей «гефилте фиш», тут главное – именно интеллигентность. Четыре поколения в одно квартире, от прабабушки Поли до Екатерины. Дружелюбие, терпимость, отсутствие снобизма, радушие, готовность принять в своем кругу друзей и родных, не чинясь званиями, и в то же время умение многое делать своими руками. Атмосфера шестидесятых – детство автора – передана вполне убедительно. Да, семья не самая простая и родители привозили из-за рубежа невиданные в те годы личи и авокадо, но сколько тех поездок? А так как все стояли в очередях, затаривались случайно попавшим в продажу дефицитом, в общем жили как большинство. Во всяком случае в тексте нигде не проскальзывает ни малейшей тени избранности и причастности

Ну и рецепты. Домашние, испытанные, свои. Профессиональные повара могут скривиться – пусть. А я читала и представляла – пирожное «Картошка», баклажанная икра, которую в семье называли «губернаторской», малосольные огурцы или молочная лапша, пельмени и морковное варенье… Описано просто и как-то по-домашнему. И главное – масштабы. Это готовилось на большую семью, на большой круг гостей, очень хлебосольно и радушно. Да и в конце концов, эта книга не столько про рецепты, сколько про семью, про семейный уклад, про теплый круг общения. Ну да, именитые гости. Но вот я вспоминаю свою семью и друзей родителей. Нет знаменитых, на 90 % ИТР. Что с того, что среди друзей родителей не было Оси Кобзона или Стасика Красаускаса, мне друзья родителей ближе и милее. А вот атмосфера очень похожая.

Удовольствие получила колоссальное.