Цитаты из книги Избранное

«А что, если бы я мог, если б я был свободен, а не сформирован по-рабьи?»

- От моря у меня такое чувство... - Он помедлил, поискал слова. - Я как бы становлюсь более собой. Понимаешь, самим собой, не вовсе без остатка подчиненным чему-то. Не просто клеточкой, частицей общественного целого.

«Пью за мое растворение»...
«Пью за Великий организм»...
«Пью за близость его пришествия»

Но странно, что от альф и бет растения растут не лучше, чем от этих противненьких гамм, дельт и эпсилонов, что копошатся вон там.

Избыток умственных способностей обособил Гельмгольца и привел почти к тому же, к чему привел Бернарда телесный недостаток.

Любить кого-нибудь имеет смысл только тогда, когда знаешь точно, что именно чувствуешь, и умеешь это выразить.

Какая жалость, что англичане так любят природу! Они убивают её своей любовью.

Она не любила, когда величие приписывали какому-либо живому человеку (умершие люди – это другое дело: они были мертвы)...

Заставлять людей буквально следовать учению Христа – это значит заставлять их вести себя подобно идиотам, а в конечном счете – подобно дьяволам.

Нет ничего менее скучного, чем религия.

Он был слишком скромен, чтобы считать идиотами всех остальных.

Счастье — это как кокс: это побочный продукт, его получают, когда стараются сделать нечто совсем другое.

Один человек и несёт всю ответственность одного человека. Тысяча человек не несут никакой ответственности. Вот почему организация и приносит такое облегчение.

«Женщина, использующая красоту своей груди, чтобы заставить вас восторгаться её умом, — недурной тип для романа, — подумал он, — но в частной жизни такие женщины утомительны, очень утомительны».

Уверяю вас, все мелодрамы глубоко реалистичны. При некоторых обстоятельствах люди говорят именно так. Единственный недостаток мелодрамы — что она внушает нам, будто люди говорят таким образом решительно всегда. К сожалению, это не так.

Сердце — вроде компостной кучи: навоз стремится к навозу и самое великое очарование греха в его грязи и бессмысленности. Он привлекателен именно потому, что он отталкивающ.

Нас воспитывают шиворот-навыворот, — продолжал Филип. — Сначала искусство, потом жизнь, сперва «Ромео и Джульетта» и похабные романы, а потом женитьба или её эквивалент. Отсюда — разочарованность современной литературы. Это неизбежно.

Какое откровение — первая настоящая женщина! И в то же время — какое тошнотворное разочарование! После лихорадочных грёз и порнографических книг это казалось таким плоским.

Вот от чего зависит вся жизнь человека — от какой-то глупой случайности, единственной на миллион. Какой-то совершенно случайный факт — и вся жизнь переменилась.