Цитаты из книги Избранное

— Тебе не следовало ехать в Париж, — продолжал он. — В Париже слишком много солнца, слишком много огней. В следующий раз мы отправимся на Шпицберген. Зимой. Ночь продолжается там шесть месяцев.

Наверное, подумал он, нас воспитывают слишком гигиенично и асептично. Можно ли считать хорошим воспитание, в результате которого человека тошнит в обществе себе подобных?

Не следует идти наперекор своим вкусам и наклонностям, — не раз говорил Филип Куорлз. — Какой толк от философии, если её основной предпосылкой не является разумное обоснование наших собственных чувств? Если вы не испытываете религиозных переживаний, верить в Бога — нелепость. Это все равно как верить в то, что устрицы вкусны, тогда как вас самого от них с души воротит.

Если бы ты знала, как отвратительна чужая любовь, когда сам не любишь, каким насилием, каким оскорблением она кажется.

- Но поскольку законы устанавливаю я, то я могу и нарушать их. Причем безнаказанно. Чего, увы, о вас не скажешь.

Главная дневная смена как раз кончилась. Рабочие низших каст толпились, выстраивались в очередь у моновокзала —сотен семь или восемь гамм, дельт и эпсилонов обоего пола, то есть не более дюжины одноликих и одноростых выводков. Длинной гусеницей ползла очередь к окошку.

Прочная цивилизация немыслима без множества услаждающих пороков.

Искусством пожертвовали, наукой - немалую вы цену заплатили за ваше счастье, - сказал Дикарь, когда они с Главноуправителем остались одни. - А может, еще чем пожертвовали?

- Ну, разумеется, религией.

Благородство, героизм — это симптомы политической неумелости. В правильно, как у нас, организованном обществе никому не доводится проявлять эти качества. Для их проявления нужна обстановка полнейшей нестабильности. Там, где войны, где конфликт между долгом и верностью, где противление соблазнам, где защита тех, кого любишь, или борьба за них, — там, очевидно, есть некий смысл в благородстве и героизме.

Каждый трудится для всех других. Каждый нам необходим.

Как приятно знать, что и после смерти мы продолжаем быть общественно полезными. Способствуем росту растений.

Значит, вот каким рисует его в своём воображении Дженнет Спенс - охотником до родной души? А в глазах Дорис он кладезь ума и сама доброта. Что же он такое на самом деле? Кто знает...

По сотне повторений три раза в неделю в течение четырех лет, — презрительно подумал Бернард; он был специалист-гипнопед. — Шестьдесят две тысячи четыреста повторений — и готова истина. Идиоты!»

Форд в своем "форде" - и в мире покой

Да,мы неизбежно обращаемся к Богу; ибо это религиозное чувство по природе своей так чисто,так сладостно душе,его испытывающей,что оно возмещает нам все наши утраты.