Гостья

СОН О ПОЛЬШЕ

Снится Польша маки на краю овражка так небольно и спокойно словно волосы я ваши глажу дайте пальчик чувствуете пани тут сквозная ранка это взор ваш подкалиберный и бронебойный я машу вам с башни я машу вам с башни вражеского танка

Сумерки сырые ночь хоть выжми и луна желтеет над порогом кузнецы куют в траве высокой в желтой пижме вышла и пошла через дорогу две минуты только разговору тушинскому вору и тому досталось больше до утра ходить по косогору гордости бы нам немного пан Тадеуш эх - да где уж

Скользко под ногами нет опасней северного этого суглинка черная косынка на краю оврага да луна за облаками вспыхнет и погаснет - погоди куда ты - нежных губ рубец продолговатый обдающий жаром за три шага

Польша Польша месть святая вечная присуха и обида завтра выйдешь? завтра выйду завтра вынесут меня из дома и положат на телегу у сарая оттого и эта ночь сырая и такая на душе истома - погоди не надо больше мягкие твои сестренка брови жесткие твои солдатик брови маки маки красные до крови маки на зеленом поле

ГДЕ БЫЛО СЛАДКО, ТАМ БОЛЬНО

Он проснулся в чужом доме от боли в груди ему снилось что он ночевал в чужом доме проснулся и увидел свою старую подругу она мыла посуду на кухне он подошел к ней сзади и обнял

Она вдруг обернулась как в страсти или в лихорадке схватила его руку и потянув ее к себе вниз прошептала: тут больно вот тут - вот тут - и обвела полукружьем там где больно: где было сладко, там больно

Прости я бы спас тебя я сотворил бы чудо но я не знаю что с тобою и где ты всю жизнь я расплачивался фальшивой монетой за это горячее олово льется сейчас мне в глотку

Все обойдется. И верно, все обошлось. Его домик сгорел. Горелое место заросло травой. На лужайке выросла ива. На иве поселились воробьи. Старуха умерла. Каждый вечер луна всходила над полем

И только вода в ручье навсегда осталась соленой.

Он уехал в горы, женился у жены его были пальцы тонкие как у ивы он напился и свадьбы не помнил плясал на крестинах сына молился в маленькой церкви на дворе жили лошадь и овцы он слышал их просыпаясь И только вода в ручье навсегда осталась соленой.

Вермонт, июль 1997