Процесс
Оправдан за недостатком улик. Как с этим жить?
Обвинение, умышленно преподнесённое жрецами общественного правосудия как средство наказания за безнравственное падение человеческого существа, ложится тяжкой ношей на сознание подсудимого. Хуже такого бремени может быть только подсознательный груз невыносимой весовой категории - когда сама жизнь превращается в мучительный бесконечный обвинительный процесс. Он всегда лишён правил, его процедура абсурдно искажена, а жертва с преступником имеют единоличный образ…
Вы видите того бледного немолодого мужчину в мятом пиджаке? Да-да, на скамье подсудимых… У него воспалённый взгляд, усталый и отстраненный… Он, словно бесстыдно ушёл внутрь под честным взглядом бдительных участников судебного процесса. Их глаза безмолвно шепчут: «Как Вы посмели?! Вернитесь назад, доктор Шаад! Ваша участь ещё не решена...» К слову, его подозревают в убийстве последней бывшей жены - Розалинды Ц., интеллигентной дамы полусвета. Он же отрицает жуткое обвинение. Третейский совет наигранно вздыхает: «Она у него… шестая?.. Ага, наверное, безнравственный распутник? Патологический ревнивец? Мерзкий абьюзер? Безумный убийца?.. А почему бы не раздеть его догола? Не в прямом смысле, естественно. Просто найдём его детские раны, нежно их вскроем, авось, там она, долгожданная правда?.. А где его супруги? Шесть разноцветных обликов женского недостижимого идеала. Седьмая мертва, но остальные - живы. Нежно, ненавязчиво проникнем в их постели, коснёмся холодными пальцами обнажённых тел, запутанных в одеялах памяти... Может, там скрывается та самая истина?.. Ах, есть же и друзья! Они раскроют многое: общий бокал вина, как клятва на крови - соединяет души и… души с языками. Мы нежно разделим их уютные вечера, вырванные из альбома воспоминаний… А где родители? Мертвы? Увы… Мы бы нежно спросили…». Суд нежно истрепал обвиняемого. И даже оправдал за недостатком улик. Но вот Феликс Шаад, раздетый до кровеносных сосудов, обнажённый до мышечных сплетений, голый до костного мозга, внутри души задал вопрос: «Как с этим жить?..». И начался новый судебный процесс: жестокий, изощрённый и беспощадный. Процесс самой жизни.
Повесть уносит читателя в герметический театр абсурда. Его хрупкие подмостки - внутренний мир человека. Его зрители - самосозерцание. Его критики - потерянный мозг. Доктор Шаад стал узником личного спектакля в игре на выживание… Оправдание общественным мнением послужило для главного героя толчком к изнурительному процессу над собой. К жестокому суду без предусмотрительной нежности. Читатель вовлечён в эту странную игру только косвенно, судорожно пытаясь найти выход из театра доктора Шаада хотя бы в финале. Но автор лишает его такого удовольствия.
Произведение полностью обезоружило мою читательскую душу. Крутые сюжетные виражи, резкие повороты без причин и следствий, неудержимый поток сознания создали совершенно неповторимую атмосферу внутреннего катаклизма. Главный герой становится необъяснимым явлением в попытках личного безуспешного препарирования. Он вызывает болезненное сострадание, но его участь печально очевидна - суд слишком субъективный. Странная история. Она сбивает дыхание молниеносным развитием и скоростью смыслового алогизма. Она пугает, взывая к нашим душам, в которых так часто семена отстранённого спокойствия расцветают животной безучастностью…Она напоминает о человеческой чуткости, которая так необходима в страшном закрытом мучительном обвинительном процессе, в который иногда превращается жизнь.
96 понравилось
