Отель «Ирис»

Я выбираю рабство добровольно. Люби меня. Владей. И делай больно Дмитрий Скирюк "Блюз черной собаки"

Ей семнадцать, ее зовут Мари, у нее длинные густые волосы, которые мать каждое утро стягивает в тугой шиньон, умащивая маслом камелий для гладкости. Хорошенькая. Портье семейного отеля, сидит за стойкой администратора, выдает ключи решает текущие проблемы.

Утром кормит постояльцев простым завтраком: кофе, йогурт со льда, тосты. Иногда выполняет работу горничной, иногда сантехника, в остальное время прислуга "за все". Нет, не белоручка и не брезгуша. Лет с десяти ухаживала за лежачим дедушкой, умиравшим от рака и в обязанности Мари входило, в том числе, промывать мочеприемник.

Почему не учится в семнадцать лет? Школу пришлось оставить, надо было помогать матери с отелем после смерти отца. Его убили в пьяной драке. Да, закладывал. Но он был единственным, кто любил ее и баловал.

Водил по субботам в парк развлечений. Одно лакомство и один аттракцион - так было у них заведено. Мать ворчала: "Что-нибудь одно, там все дорого". Но Мари знала, что может рассчитывать на целых две радости. И это было счастье. Теперь нет.

Йоко Огава, собравшая у себя на родине, в Японии, все мыслимые литературные награды, написала эту книгу в девяносто шестом. За пятнадцать лет до того, как мир помешался на "Пятидесяти оттенках серого". Почему сопоставляю? Потому что "Отель "Ирис" БДСМ-роман.

Достаточно скандальный, чтобы вызвать в читательских отзывах шквал негодующего: "Я бы ни за что!" Так-то да, никто из нас ни за что не позволил бы другому обращаться с собой, как с вещью. Хуже - как с расходным материалом. И это хорошо. Самоуважение должно быть..

Да и какая дурочке Мари радость с этого ее садюги? Старик, живет отшельником на острове в доме, похожем на бункер. Уродски одевается в самую жару в костюм с галстуком. Подарков не дарит, наоборот, одни убытки от него: то комбинацию раскромсает, то платье изорвет - ужас!

Пе-ре-вод-чик, пфф. В социальных отношениях жалок: не умеет отстоять своих интересов, мелочно агрессивен - не тот мужчина, с которым приятно показаться на людях. Но как полны невыносимой нежности его письма. Как ровны и тверды иероглифы. Как глубок и звучен голос. Как красивы руки. Их движения: изящные, экономные, отточенные.

Как легко тебе, привыкшей подчиняться, отдаваться в его власть, разбивая остротой физической боли непреходящую муку одиночества, ненужности, отверженности. Нелюбви. Растворяясь после в волнах нежности и страсти. Утешаясь иллюзорной верой в то, что будешь нужна ему всегда. Кажется, понимать роман буквально изрядная ошибка.

Он метафора семейного насилия, зависимости и созависимости, ограничений, изолированности, неумения сказать (буквальной безъязыкости). Эти темы сквозные для Йоко Огавы, в "Полиции памяти", букеровском фаворите нынешнего года, также занимают значительное место. И если ментальный садизм, переведенный на язык физического тела, способен так ужасать и отталкивать - что ж, значит писательница достигла цели.

Поначалу о книге думаешь: «Ещё одна душераздирающая история по цене чашки кофе». Но в действительности в ней поднимаются сложные темы. Такие как одиночество, непонимание со стороны близких людей. Отсутствие любви и внимания толкает к принятию ошибочного решения искать их с неподходящим человеком. Автор рассказывает о том, что значит видеть в жестокости проявление внимания, а в подчинении — душевную связь.

Одним из главных персонажей книги является семнадцатилетняя Мари. Вынужденная бросить школу, чтобы помогать матери содержать отель, девушка стала ощущать себя изгоем. Как мне кажется, прежде всего в этом была повинна её мать. Она была холодной, резкой и бесчувственной по отношению к собственной дочери. Для неё любимым «ребёнком» был отель. Хотя я вряд ли смогла бы назвать её идеальной матерью даже в этом плане. Хорошая мама обязательно заботится о своём чаде: кормит, одевает, оберегает. Здесь же она как будто не обращала внимания на отвалившиеся обои, засоренные туалеты и даже отсутствие тёплой воды. Всё, что она хотела получить от своего «дитя», — это деньги. При этом она не утруждалась тем, чтобы нанять хотя бы минимальный персонал. В подчинении у неё были лишь одна уборщица и Мари. В отношении последней она даже не стеснялась раздавать указания и задуматься о том, что унижает девушку в присутствии других людей. Она — та же Салтычиха, только её жёсткость проявлялась не в физической форме, а в моральной безжалостности. Мари отчаянно не хватало свободы: банальный поход к врачу или на прогулку приходилось чуть ли не вымаливать у суровой матери. Неудивительно, что, встретив мужчину, Мари, еще совсем юная в жизненных вопросах, ошибочно приняла его внимание за желание быть с ней.

Вежливое отношение со стороны мужчины были для Мари будто сигналом того, что она вовсе не невидимка. Когда человек долгое время лишён тепла и заботы, он летит на зов, не задумываясь о том, что этот человек может быть плохим. Их отношения строятся на противопоставлении: минуты участия сменяются часами зверства и унижения. Для Мари нездоровые отношения становятся нормой, потому что других-то она и не видела. Девушка в прямом смысле испытывает стокгольмский синдром. Из-за своей низкой самооценки и беспомощности она прячется за ним как за щитом.

Мужчина, которого в книге называют Переводчиком по его профессии, — тихий, сдержанный, всегда в костюме. Мимо такого пройдёшь и можешь даже не обратить на него внимания. Но за закрытыми дверьми в нём просыпается зверь. Вместо клыков и когтей — приказы, которые Мари безоговорочно выполняет. Чувство одиночества может быть страшнее боли — именно им и руководствуется Мари.

Почему Переводчик выступает именно в таком амплуа? Он так же одинок, как и Мари. Только, в отличие от неё, одиночество будто озлобляет его, заставляя не показывать никому своих чувств. Это сидит в нём настолько глубоко и долго, что эмоции просто необходимо куда‑то излиться. И он выбирает в качестве «лекарства» садизм.

Эту книгу часто сравнивают с «Лолитой» Набокова. И я не исключение. В основе них лежат общие проблемы: слишком большая разница в возрасте между героями, наличие разрушительной связи. Но я считаю, что различий больше. Прежде всего, повествование ведётся от разных лиц. У Набокова история исходит от самого героя, и это делает её более понятной. В «Отеле „Ирис“» повествование ведётся от третьего лица. Это позволяет выбирать — быть безучастным или наоборот. У Огавы история выглядит довольно скомканно. Да, у неё есть несколько «громких» сцен, но всё равно ощущается какая‑то недосказанность. Набоков же исследует тему желания более глубоко.

Финал книги меня немного удивил. Такое чувство, будто автору уже не хватило сил для развития истории. Но, думаю, это сделано намеренно. Огава хотела показать, что значит такое разрушительное слово «равнодушие», к чему оно может привести и в чьи руки способно толкнуть человека. Автор не ставит точку в судьбе Мари, а, наоборот, оставляет её в разбитом, неопределённом состоянии. Теперь выбор стоит за самой девушкой: готова ли она смириться и вернуться в прошлое или сделает соответствующие выводы?

На первый взгляд, повествование представляет собой бесхитростное удовольствие. С первых страниц от истории молодой девушки и таинственного незнакомца невозможно оторваться - так уж складно, плавно и последовательно написано. Не смущайтесь обложки, внутри всё гораздо горячее, наслаждения описаны в лучших японских традициях. Для любителей традиций постсоветских может показаться смешновато, странновато, резковато. Казалось бы... но книга однозначно не про sex sells, налёт экзистенциальной потерянности и разные секретики ждут внутри. Книга с особой формой эффекта неожиданности в финале. Прочитайте, чтение часа на четыре, а вдруг будет в удовольствие...но это не точно - 50/50. История достаточно простая, но тем и хороша.