Цитаты из книги Bouvard e Pécuchet

Конечно, обед не совсем удался, однако гости нажрались, как свиньи, стало быть, не так уж он был плох.

Какая досада, что в самом начале революции не удалось достигнуть согласия!

После этого помещики, согласно обычаю, предложили гостям запросто с ними откушать, и Пекюше откупорил бутылку своей малаги, не столько из щедрости, сколько в надежде заслужить похвалу. Но земледелец сказал, поморщившись: - Это вроде лакричной настойки. А жена его, чтобы «запить ее вкус», попросила рюмку водки.

В Лувре они старались прийти в восторг от Рафаэля.

Но вскоре им стало скучно, ум их нуждался в деятельности, существование — в какой-либо цели.

Господство бюрократов — чудовищное явление.

— Литература развивает ум, зато распаляет страсти.

— Всякая кара должна быть направлена на исправление виновника, а это невозможно, если наказание будет вечным.

Для познания некоторых вещей одного разума недостаточно.

Оба после всех своих разочарований почувствовали потребность жить простой жизнью, кого-то любить, дать отдых разуму.

Евангелие согрело им душу, ослепило, как солнце. (...). В этой книге, раскрывающей перед нами небо, нет ничего богословского, хотя она и полна поучений, ни одной догмы, никаких требований, кроме одного — хранить чистоту сердца.

Что же касается ада, то там царит тошнотворное зловоние, стоят жалкие лачуги, всюду кучи нечистот, рытвины, люди в лохмотьях.

Ей-богу, в их возрасте поздно браться за ученье! Усмешка, сопровождавшая эти слова, глубоко оскорбила Бувара и Пекюше.

По какому праву этот господин считает их неспособными к наукам?

В Лувре они принуждали себя восхищаться Рафаэлем.

Одна неприятность обычно вызывает в памяти все остальные.

Итак, они скучали, как скучают в деревне, когда белое небо томит своим однообразием сердце, утратившее надежду.

Выбор толпы не может быть разумным.

Следует отвергать все заведомо невероятное.

Нельзя ссылаться, как на доказательство, на свидетельства толпы, ибо проверить их невозможно.

Потом она возмутилась неприличным декольте дамы в пудрёном парике. — Что тут дурного! — возразил Бувар. — Зачем скрывать то, что красиво?